А что?
— Какой жилец? Когда поселился и когда съехал? — настойчиво потребовал Лыков.
— Да князь у меня жил. Кавказский князь. Две недели, в прошлом году. Месяца не помню, но зимой.
— Как ему фамилия?
— Яшвиль. Князь Яшвиль, отставной гвардейский поручик. А что? Пустяковая штука, пять грошей стоит. Не выбрасывать же…
Лыков почувствовал себя в одночасье обманутым. Было очевидно, что Новец говорит правду. Род имеретинских князей Яшвилей слишком известный. Приезд его сиятельства в Варшаву легко проверить.
А отметки в домовой книге укажут, останавливался ли он в доме на Бураковской. Вся идея с пропавшим Яшиным рухнула на глазах. И в то же время старый медвежатник явно что-то скрывает… Убийца штабс-капитана был у него в притоне. Часы… Если их подбросили, удобнее всего было это проделать именно Новцу Ну, дядюшка, найдем и на тебя управу! Рано ты успокоился…
Лыков отослал арестанта в коридор и вызвал помощника смотрителя. Вошел дюжий малый сурового вида.
— Поляки среди тюремной стражи есть?
— Никак нет, одни русские.
— В коридоре ошивается Ян Новец. Немедленно перевести его в карцер, самый загаженный и холодный.
— Есть!
— Из пищи давать лишь хлеб и воду. Довольствие из ресторана запрещаю.
— Давно пора! — с чувством произнес тюремщик. — А то я дома так не кушаю, как этот шильник! А только, ваше высокоблагородие, ежели он жалобу какую настрочит? Плохое содержание там и прочее… По закону Новец токмо подследственный…
— Жалобу принять, ходу ей не давать, передать мне.
— Вот это правильно! — заявил помощник смотрителя. — А то поляк поляка покрывает, а ты молчи да потакай… Устроили из темницы санаторию! Степковский вон пояса из собаки привозит… Сделаю, как вы велели. Можем и тово… устроить ему сладкую жизнь. Помочь розыску, так сказать, ежели не сознается. — И добавил осторожно: — Опыт такой имеем…
— Нет, — ответил сыщик. — Если я найду улики, то сидеть он будет не у вас, а в Цитадели. Там, чай, свои мастера имеются?
— Ого-го! Лучшие во всей Варшаве! Так отлакомят по спине, что все расскажет!
— А вы сделайте вот что.
Когда нашего барина как следует припрет, он постарается передать на волю записку…
— У нас это не дозволяется! — строго перебил Лыкова тюремщик.
— Нигде не дозволяется. И везде в заводе.
— Но…
— Молчите и слушайте!
— Есть!
— Вы плохо прочитали мои бумаги. Я чиновник особых поручений Департамента полиции. Особых! Меня не интересуют ваши маленькие гешефты.
