Началось, подумал Лыков. Вот ради того, что он сейчас спросит, поляк затеял весь сыр-бор в театральном буфете. Ясно, что это касается розыска. Непонятно только, почему пан действует столь топорно.
Ресторатор вздохнул, никак не решаясь приступить к делу. Оглянулся на дверь. Прислушался, нет ли кого на лестнице. Потом наклонился к плечу сыщика и сказал вполголоса:
— Пан Алексей! Я очень-очень извиняюсь. То не я хотел, меня заставили. Сам бы я никогда!
— Говорите, пан Тадэуш. Я давно уже жду с вашей стороны этого разговора.
— Так заметно, да?
— Очень заметно.
Крухляковский почему-то сразу воспрянул духом.
— Эти джечи! Ради них мы готовы на все, ведь так? Я очень-очень извиняюсь за свой интерес…
— При чем тут дети?"
"— Ну как при чем?! Гоноратка вчера увидала пана Егора, когда он приходил до старого Войцеха.
— И?
— И не отставала от меня даже и сегодня. Все выпытывала, кто этот чекавы мводжежь.[35] А откуда я знаю, кто он?
— Так дело в ней?
— В ней, в моей цурке, в ком же еще! Она очень своенравная, но мы с маткой ее любим без памяти.
Конечно, избаловали… Единственный джецко…[36] Других не будет. Конечно, Гонората славная джевчина, хотя и любит командовать. Она из нас… что-то про веревки…
— Веревки вьет?
— Да, то так! И всех женихов гонит, все не по ней. А тут пан Егор! Он очень хорошо воспитан, то сразу видно, с первых же слов. Хоть и русский. Прошу простить, пан Алексей, но то неожиданно для поляка. Сегодня он почти не пил, даже шампан! Тоже неожиданно.
Среди нашей молодежи редко сейчас можно встретить такое. Дети не слушают родителей, курят, пьют, жле[37] ругаются. Езус Мария! А тут такой воспитанный мводжежь. Даже я под впечатлением, не только Гонората! И вот главный вопрос, пан Алексей, главный вопрос. Собственно, из-за него я весь вечер забираю ваше внимание. Или время? Так вот. Пан Егор служит в серьезном учреждении, в полиции. И состоит при вашей особе. Департамент из самого Петербурга, чиновник особых поручений! Я помню, что написано в вашем билете, да! А тут вдруг встреча в театре…
Лыков уже все понял, кроме одного.
Поэтому он перебил пана Тадэуша:
— Так что у вас за вопрос, в конце концов?
— В конце концов? — удивился тот. — В каком смысле?
— Ну, это такой оборот речи у русских.
— Никогда не слышал!
— Пан Тадэуш. Что вы хотели у меня спросить?
— Да, то так. Это очень-очень важно. Все может испортить, вот! Скажите, у пана Егора нет нажэтшоны?
— Кого-кого? — опешил Лыков.
