— Там с одной стороны католическое кладбище, а с другой — летние бараки 4-й пехотной дивизии. Сама дивизия ушла на маневры, а в лагере стройка. Дъябел ногу поломает! В темноте упустим.
— Надо, чтобы открыли изнутри, — вдруг сказал Витольд Зенонович, и все дружно посмотрели на Новца. Тот сразу побледнел как смерть.
— Не губите, панове! Меня ж за такое зарежут!
— А не хочешь в тюрьму, за неоказание помощи раненому офицеру? — пригрозил ему Алексей. — Плюсом кража у мертвого. Тьфу! Мародер!
Но Эйсымонт боялся мести уголовных больше тюрьмы.
Он отказался помогать сыщикам наотрез.
Вдруг от двери раздался голос:
— Я могу пойти в притон вместо него.
Оказалось, не имеющий чина Иванов незаметно для всех вернулся и слушал разговор.
— Как ты это сделаешь, Егор Саввич? — возразил Лыков. — Кто тебя туда впустит?
— Новец напишет дяде записку. Мол, захворал и прислал вместо себя другого. Напишешь, Эйсымонт?"
"— Записку? Значит, во время облавы меня там не будет?
— Нет.
Ты же заболел!
— А вы будете прислуживать заместо меня?
— Да.
— Дайте подумать, — важно произнес вор.
— Чего думать? — вскочил Лыков и взял уголовного за хлипкие плечи. — Знаешь, что в русской армии делают с мародерами?
— Подождите, Алексей Николаевич, — остановил его Нарбутт. — Лучше я попробую.
— Да, тут вам не Россия! — дерзко заявил Новец. — Здесь никого не бьют. Ну, панове, что вы имеете предложить мне за содействие?
Лыков не верил своим ушам. Дома он размазал бы этого негодяя по стенке, при полном попустительстве начальства.
А тут с ним торгуются! Ну и дела…
— Ты взял с убитого штабс-капитана хорошую добычу, — почти по-дружески обратился к вору Витольд Зенонович.
— То так, — довольно осклабился тот.
— Часы с золотой цепочкой и брелоком, серебряный портсигар, — сыщик стал загибать пальцы, — бумажник, золотые мундштук и запонки…
— Спинки я проиграл Мареку Кшивы… — вздохнул Эйсымонт.
— А золотой крест с цепочкой куда дел?
— Был и кжиж, и ланьчушэк…[31] — чуть не промурлыкал вор.
— Вот видишь! Я не все конфисковал у старухи. Ты можешь еще остаться с профитом. Если поможешь нам, я не впишу в протокол крест и цепочку. Только то, что ты отнес Папроче-Дуже.
— Но вы же не знаете, куда я их спрятал!
— Эйсымонт! Ты дурак. Такие, как ты, всегда прячут в отхожем месте. Могут еще в поленницу положить, но это уже редко.
Из вора как будто выпустили воздух.
