— Очень приятно! А меня Андрей Ильич. Князя — Иван Евстифеевич. Вот и познакомились! Опишите, пожалуйста, что произошло. До последней мелочи. Вы сказали, что вынесли наших ребят на крыльцо. Как понять это фигуральное выражение? Вы их толкнули или тащили за рукав?
— Да нет же, я их именно вынес!
— Это как? Они не мешки, а вы не ломовик. Не хотите рассказывать?
Алексей вздохнул и поднялся.
— Это лучше показать, иначе вы мне не поверите. Андрей Ильич, встаньте на середине комнаты.
Полковник, высокий и грузный, вышел из-за стола.
Лыков взял его за ремень ладонью вниз, крякнул и оторвал от пола. Первухин ойкнул и растерянно заболтал ногами. Сыщик отнес его к двери, потом вернулся и поставил, где взял.
— Вот так было. Где же вы здесь увидели оскорбление действием?
— Однако! — ахнул батальонер, оправляя мундир. — И предположить нельзя! На вид никогда не скажешь…
Полковой командир озадаченно грыз свой ус, потом изрек:
— Достойно удивления! Никогда такого не видал! И… Алексей Николаевич… признаюсь, я лишь теперь начинаю вас понимать.
И правда, оскорбления действием в этом… атлетическом номере я не усматриваю. А ты, Андрюша?
— А я тем более! Ни удара, ни толчка! Так, взяли и вынесли. Аккуратно и без насилия.
— Было еще кое-что, — начал говорить Лыков, и полковники посмотрели на него с испугом. — Когда я вышел из заведения, все трое дожидались на улице. Сергеев официально вызвал меня на дуэль, а ваши поручики согласились быть его секундантами.
— Ну и что? — нахмурился князь. — Русский офицер может участвовать в дуэли.
С разрешения полкового командира.
Но Первухин сразу почуял недоброе и перебил начальника и приятеля:
— Там был дурной запашок?
— Чуть-чуть пахнуло…
— Вы приняли вызов?
— Нет, конечно. Не хватало связываться с пьяным идиотом. Я погнул на глазах офицеров монету и пообещал, что сделаю то же самое с ними. Отлуплю как Сидоровых коз, отбе ру сабли и снесу их в приемную генерал-губернатора.
— А они?
— Мгновенно показали тыл.
— Вот стервецы! — расстроился полковой командир.
— Струсили! Одного статского испугались!
— Это как посмотреть, — осторожно сказал сыщик. — Побить их я бы, конечно, побил. Всех троих…
— Вне всякого сомнения, — вставил Первухин и потер брюхо. — До сих пор болит!
— …И тогда ваши поручики сняли бы мундир. А славный Белозерский полк понес бы ущерб в репутации.
Оба офицера вновь уставились на Лыкова одновременно со страхом и с надеждой.
— Но этого не произошло, поскольку ваши подчиненные оказались дальновидны.
