Чуть отдышавшись, спросил:
— Это точно он?
— В кафтане, с полицейским билетом и деньгами, что взял в долг у Бурундукова. Лица не разобрать, но рост, сложение и цвет волос — Яшина. Амвросий Акимович уже опознал.
— Ну, раз Бурундуков опознал… Эхе-хе… Но как его убили?
— Распороли живот. Один в один, что и с Сергеевым-третьим.
Гриневецкий некоторое время молчал, смотрел на язычок огня в лампе. Алексей терпеливо ждал. Наконец взгляд надворного советника приобрел осмысленное выражение.
— Теперь поняли, Эрнест Феликсович?
— Кажется, да.
Что вы говорили про домовую книгу?
— В ней князь Яшвиль указан как жилец. А в участковом журнале такая отметка отсутствует. Книга же с самого ареста Новца лежала в столе у Степковского.
— Так значит, это его проделка, а не Витольда Зеноновича!
— Вы лучше меня знаете, что это невозможно. Старший агент не та фигура, что может убедить обер-полицмейстера срочно вызвать Лыкова.
— Но…
— И Ян Касъер на мой вопрос, кто велел ему спрятать труп, ответил: Нарбутт.
— М-да… А что он еще сказал? Почему именно ему поручили? И кто, наконец, убийца?
— Убил подпоручика якобы некий Ежи Пехур.
Слышали что-нибудь о таком?
— Нет. Никогда и ничего. «Пехур» по-польски — пехотинец. Надо посмотреть в картотеке. И не только в нашей, но и в архиве Военной тюрьмы. Может быть, он оттуда.
— А я считаю, что Ежи Пехур и Нарбутт — одно и то же лицо. И все это время ваш помощник искал сам себя.
— Но подождите чернить Витольда Зеноновича! Как вы быстры на выводы! Сами же сказали, что Касъер называет убийцей другого.
— О котором никто ничего не слышал? И который за полгода казнил в Варшаве трех офицеров, а полиция его так и не нашла? Вот это уж точно бред. Или начальник сыскного отделения занимает не свое место. Вам какое объяснение больше нравится?
Гриневецкий шумно вздохнул.
— Предупреждаю вас, — жестко сказал Лыков, — что вы тоже у меня в подозрении. Если окажется, например, что Нарбутт сбежал по вашей подсказке, переселитесь с Маршалковской на Сахалин!
— Слово дворянина, я ничего не знал!
— А это выяснит следствие.
Я понимаю: Витольд Зенонович — ваш друг. Говорят, он вам даже жизнь спас. Мне тоже не хочется верить в его виновность. Но то, что он скрыл убийство подпоручика Яшина, — установленный факт.
Гриневецкий, понурив красивую голову, молчал.
— В вашем отделении измена. Нарбутт, Степковский, полагаю, что и Яроховский… Часы почти наверняка подброшены им. Гришка Худой Рот не убивал штабс-капитана.
