Вид у них был очень встревоженный… Городовые воткнули в землю факелы и принялись щупами проверять почву позади бани-прачечной. Бурундуков, Лыков и Иванов застыли вблизи. Что-то зловещее было в этой картине ночных поисков. Что-то страшное вот-вот должно было открыться…
Городовые тыкали старательно, через каждые десять вершков. Они пыхтели от спешки и напряжения — волнение передалось и им. Вдруг в одном месте железный прут во что-то уперся. Немедленно служивые схватили лопаты и принялись там копать.
Несколько минут работы — и в яме что-то показалось.
— Полицейский кафтан! — воскликнул один из городовых.
— И мерлушковая шапка тут! — добавил второй.
Наконец тело откопали и подняли наверх. Смотреть на него был неприятно. Егор отбежал в сторону, его стало рвать. Привычный ко всему Лыков нагнулся над трупом.
— А почерк-то знакомый. Выпустили внутренности, как и Сергееву-третьему.
Бурундуков крестился и шепотом творил молитву.
— Присмотритесь как следует, — попросил его коллежский асессор.
— Точно ли это Яшин? Мундир подходит, но мало ли?
Лица у трупа уже не было, лишь запачканные землей волосы обрамляли череп.
— Русые… — пробормотал капитан. — Он это, Сашка.
— Обыщи карманы! — приказал Алексей городовому. Тот истово перекрестился, потом выполнил команду и передал начальству два предмета. Один был полицейский билет на имя младшего помощника Вольского пристава Александра Михайловича Яшина. Сомнений больше не осталось.
Лыков стал разворачивать вторую вещь.
Маленький бумажный сверток был в запекшейся крови и раскрываться не хотел. Сыщик порвал бумагу и обнаружил внутри банковские билеты. Он тут же передал их приставу со словами:
— Вот и ваши деньги нашлись, Амвросий Акимович. Три четвертных.
Капитан крякнул и попытался засунуть сверток в карман, но никак не мог попасть.
— В церковь снесу… — пробормотал он, глядя в сторону. — Эх, Сашка, Сашка! А я тебя бранил…"
"Наконец пристав выяснил, что мешало ему воспользоваться карманом: там лежала какая-то бумага.
Он извлек ее, повертел в руках, туго соображая. Потом протянул Лыкову.
— То, что вы просили.
Алексей развернул казенный бланк и с трудом прочитал в свете факелов:
«По наведенным справкам, отставной поручик князь Яшвиль проживал в городе Варшаве с 10 по 23 декабря 1886 года на улице Ставки в доме Журовского. О чем имеется полицейская явка 5/6 Повонзковского участка. В доме Новца по улице Бураковской указанный Яшвиль не проживал.
