Почти как в восточных танцах, активно работала область таза и колени, но к этому буйству финтов добавлялись еще сексуальные проходки, с одновременным движением ягодиц. Мы с Ка то отходили друг от друга, то снова сближались, вращая бедрами в ритм и делая попой «волны».
Соблазнительная пластика вкупе с очаровательной, немного таинственной улыбкой свела зрителей с ума. Краем глаза я замечала, как у подступивших вплотную к помосту варваров-мужчин отпали нижние челюсти. Да, да, мальчики, смотрите в оба! Не каждый сезон на ваши «сельские» танцы прибывает звезда столичных корпоративов.
Жрецы вели себя сдержаннее, но масленые взгляды и напряженные позы выдавали степень их интереса. Даже главный блондин перестал изображать из себя статую и задумчиво потирал указательным пальцем нижнюю губу. Его жест вызвал прилив вожделения у моей внутренней дикарки. Она прогнула спинку и громко всхлипнула, как кошка в брачный сезон. Ей надоело танцевать. Она собиралась запрыгнуть к главному жрецу на колени и прошептать на ушко: «Забирай меня скорей, увози в свой храм быстрей.
Восемнадцать мне давно».
Но команду остановиться жрецы еще не подали, соревнование потенциальных жен продолжалось. Варварки, поняв, что все мужчины смотрят только на нас с Ка, попытались оттеснить соперниц. Но их жалкие потуги разбились, напоровшись на мое крутое бедро."
"Пойти дальше и устроить на танцполе настоящую драку не дали нам жрецы. Они удалили с помоста зачинщиц и запретили им появляться возле их храма ближайшие три сезона дождей.
Столь суровый приговор моментально охладил пыл других варварок, и они перестали строить нам с Ка козни. Попытались обойти честным путем. Но где им угнаться за величайшими танцовщицами Капулы.
Главный блондин прищелкнул пальцами, и музыка смолкла. Разгоряченная и ошалевшая от страсти, я замерла возле фаллического истукана. Давно мне не приходилось так выкладываться: колени подрагивали, сердце колотилось где-то в желудке.
Жрецы смотрели на первую десятку танцовщиц и не спешили оглашать решение.
Они перешептывались и изредка посмеивались, наверняка, обсуждая наши достоинства и недостатки. Я чувствовала себя глупой болонкой на вставке собак. Сильно измотанной болонкой.
— Не возражаешь? — спросила я у каменного фаллоса и, не дожидаясь ответа, облокотилась на него спиной.
Боль в ногах немного утихла, и я счастливо выдохнула. Хорошо хоть, туфли на каблуках не надела. В противном случае ни за что не выдержала бы почти часового напряженного выступления.
