— У меня лицо красное и опухшее. Надеюсь, за время пути до храма моя кожа приобретет обычный оттенок.
— Варя красивая, — прошептала Ка. И расплакалась.
— Да ты что?.. — я едва не онемела, рассматривая эту миловидную, хрупкую, как цветок незабудки, варварку. — Такую конфетку, как ты, ни один жрец не пропустит. И не сомневайся. А жирок на косточках нарастить недолго, уж поверь мне. Пара месяцев усиленного питания, и ты станешь соответствовать местному эталону красоты.
И я нисколько не кривила душой, произнося это. Ка и правда была настоящей жемчужиной, будто случайно затерявшейся среди отбросов.
Нежная кожа, темные с медным отливом волосы, длинные, загнутые вверх ресницы — все дышало юностью и чистотой.
Ка улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Я пожала ее ладонь и только тут вспомнила о еще одной срочной процедуре.
— Ногти нужно остричь!
— Нельзя, — испуганно вздрогнула Ка. — Не смогу работать. Без ногтей.
— Не думай об этом, — твердо произнесла я. — Мы не вернемся назад в пещеру. Нас обязательно выберут.
Осторожно работая маникюрными ножницами, я пожалела, что не прихватила из дома топор и напильник.
Это не ногти, а какие-то бревна. Мне даже пришла в голову идея разыскать в лесу бобра и заставить его поработать челюстями.
— Солнце. Высоко, — пожаловалась Ка.
— Сейчас, — буркнула я, продолжая подпиливать ногти пористым камнем. — Дай мне закончить.
Варварка горестно вздохнула и нашла новый аргумент:
— Разберут. Без нас. Мужей.
Я с размаху закинула камень в заросли одуванчиков и поднялась.
— Идем, чего расселась?.
.
Спуск дался нам легче, и через полчаса мы уже вернулись к болоту, где как раз заканчивали омовение Ма и Мна. Без шампуня и мыла оттереть глину, перемешанную с жиром, оказалось непосильной задачей. Затхлая болотная вода только усугубляла и без того бедственное положение варварок."
"Я и Ка, довольные и пахнущие, как заросли сирени, моментально стали злейшими врагами «родственниц». Даже Ма, столь неожиданно получившая приглашение, ощутила витавший в воздухе дух соперничества.
— Калки вас задери, — ее рык прозвучал угрожающе.
Со спутанных волос старухи все еще стекала темная вода: они настолько пропитались глиной, что их проще было бы отстричь, чем отмыть. С телом дела обстояли лучше, вот только прежде скрытые «одеждой» морщины и растяжки теперь «выползли» на белый свет и не прибавили своей хозяйке обаяния. Мечта водяного, а не женщина.
— Но-но, поосторожнее, «мамаша», — предупредила я. — Не забывайте, кому обязаны приглашением на бал.
