Мна не всегда успевала и с такой силой ударяла ступнями о каменный пол, словно собиралась раздробить его в песок. Эх и поболят у нее ноги после выступления. Но это уже не моя забота. Лишь бы в костер не свалилась и не испортила общее впечатление.
Посланники одобрительно кивали, воодушевляя нас продолжать. Моя внутренняя дикарка взяла в руки бубен и принялась помогать всеми силами. В который раз восхитившись ее смелостью, я раскрыла рот, и понеслось:
«…я всё не пряла, только ночь провела.
Прялочку под лавочку, сама с милым легла…
Барыня, барыня, сударыня барыня…»
Сначала мне показалось, что посланников смутило слово «прялочка» — дикие же, откуда им знать, о чем в песне поется? Вдруг я Калки оскорбляю или жрецов.
Но нет, похоже, проблема была в другом. Постепенно к звукам песни стали добавляться посторонние шумы, похожие на крики мартовских кошек. Или пение жаб. Сложно было сразу определиться.
Потому я захлопнула «песенник» и прислушалась. Посланники начали остервенело чесаться и жалобно попискивать.
Сначала у них покраснели лица, а потом и глаза выпучились, как у осьминогов. Их тонкая бледная кожа покрылась красными волдырями, похожими на укусы пчел.
Мы с девчонками замерли, не зная, что предпринять. Ма переводила взгляды с нас на гостей и о чем-то напряженно размышляла. Когда поняла, что приступ у посланников не пройдет сам по себе, схватилась за голову и упала на колени.
— Убьют, — возвестила она. — Всех. Нас.
Ка подошла ко мне и взяла за руку. Доверчиво заглянула в глаза:
— Варя.
Что?
Притворяться, будто не понимаю, о чем речь, я не стала.
— Намухлевала, каюсь, — призналась и сникла. — Но откуда ж мне было знать, что у толстопузов аллергия на эти цветочки?"
"Привлеченные подозрительным шумом, в пещеру вбежали воины. Уставились на остервенело почесывающихся хозяев и замахнулись на нас копьями. Издали воинствующее рычание.
— Спокойствие, только спокойствие, — прикрикнула я. — Тревога ложная, сейчас все исправим.
Все же есть в этой жизни справедливость.
Как хорошо, что «Супрастин» так вовремя попался мне на глаза, когда я собиралась «в дальний путь». Эх, знала бы, как далеко залечу, взяла бы чемодан побольше.
— Ка, воды, — попросила я и полезла в клатч.
Через двадцать минут чудом воскрешенные посланники так расщедрились, что вручили нам не три, а четыре приглашения на танцы. Так у Ма появился шанс обзавестись третьим мужем. Внешность у нее, конечно, не то, что на любителя — скорее на извращенца.
