Вот тут то и обнаружились «дыры» в моем гениальном плане.
— Дура, — обругала я себя. — Про еду ты, значит, вспомнила, а про воду кто должен был подумать? Архимед — человек и пароход?
Я осмотрелась кругом, но ни древний грек, ни названный в его честь первый паровой пароход с винтом не пришли мне на выручку. Делать им больше нечего, как вытаскивать из джунглей одичавших бабенок. Они ж оба того — памятники.
— Эх, — я доковыляла до ближайшего раскидистого дерева и плюхнулась на пятую точку. — Все придется делать самой.
Плохо ты фантазируешь, Варвара Анатольевна, непроизводительно.
В каком-то самом дальнем уголке подсознания я все еще надеялась, что все это лишь дурной сон. Ну не может всего этого случиться в реальности. Так просто не бывает. Не должно быть.
— Да хватит тебе ныть, — буркнула я и вскочила на ноги.
Примерилась к гладкому, усыпанному странными наростами стволу дерева. Вроде сосна, тогда зачем ей желуди?
— Тьфу на тебя, соснодубина, — брякнула я. — Или дубососина? В любом случае тьфу.
Влезать на это дерево оказалось проще, чем на прошлое: закрученный в спираль ствол служил хорошей опорой, а похожие на мой опухший мозг наросты не давали ногам скользить.
Правда, соснодубина оказалась слишком низкорослой, и мне мало что удалось рассмотреть. Впрочем, блестевшее впереди озеро просматривалось отчетливо.
— Это прорыв, — заключила я, спускаясь на землю.
Мой стремительный бег все же имел правильный вектор. До исполнения первого пункта плана осталось всего ничего.
— Поднажми, детка, — уговаривала я себя.
— Ты сможешь.
Путь до озера занял минут пятнадцать. На этот раз я не бежала, а медленно шла, предвкушая долгожданную прохладу. Все мое тело зудело, а горло пересохло, как у заядлого алконавта. Но смывать глину нельзя — это я запомнила отлично. Неизвестно, сколько холодных ночей мне придется провести одной в лесу. А вот водички испить от пуза — запросто.
Этим-то я и занялась, едва добравшись до берега. Свесившись с невысокого обрыва, стала зачерпывать пригоршней слегка мутноватую, пахнущую тиной воду и подносить ко рту.
«Только бы не превратиться в козу», — не к месту вспомнилась мне детская сказочка.
— Пусть меня пронесет, — буркнула я уже вслух, прихлебывая очередную порцию.
Вытаращила глаза и остановилась. Выплеснула воду обратно в озеро. Ну, когда я, наконец, научусь думать, прежде чем озвучивать желания? Особенно такие легко исполнимые.
— Все, больше никаких привалов и водопоев, — решила я, вытягивая из котмы продолговатый корешок.
