Зажигательный и веселый танец постепенно становился все более страстным и завораживающим. Он с точностью отражал взаимоотношения между мной и Филом. Чувственные, наполненные энергией движения и жесты говорили о нашей любви гораздо лучше любых слов.
мужа скользили по моей спине, касались бедер, и будто случайно задевали грудь. Я завелась так, словно тысячу лет не занималась сексом. Соски набухли от возбуждения, а между ног стало горячо и влажно. Восставший член мужа терся о мой живот, и это доставляло мне необыкновенное наслаждение.
Фил понял, что я жажду большего, чем просто танец. Он уложил меня на шкуру и навис сверху.
— Я так соскучился по тебе, моя красавица.
Он сорвал с меня одежду и украшения и стал ласкать мое обнаженное тело. Покрыл невесомыми, как прикосновение крыла бабочки, поцелуями мою грудь, живот, ноги. Когда же пощекотал кончиком языка впадинку под коленом, я не выдержала и захихикала.
— Озорник, — притворно хлопнула мужа по плечу, и тут же застонала.
Фил перебрался к моей груди. Он лизал ее и легонько покусывал, откровенно наслаждаясь моей реакцией. И как я жила раньше без его поцелуев? Так восхитительно сладко умеет любить только он.
— Фил… — позвала я.
Прежде чем отдаться, мне требовалось прояснить один момент. Не хотелось, чтобы между нами вновь возникли недоразумения.
— Да?.. — Фил посмотрел мне в глаза и улыбнулся.
— Ты ведь понимаешь, зачем жрецы забирали меня к себе, — зажмурившись от страха, пробормотала я.
— Ты сможешь любить меня, зная, что я принадлежала другому мужчине? Не станешь после упрекать меня в неверности?
— Это мне нужно просить у тебя прощения, — неожиданно признался Фил, — за то, что не сумел тебя защитить. За то, что не смог вызволить из пирамиды до того, как…
У него задрожали губы, и мне пришлось срочно остановить их. Наш поцелуй был нежным и вместе с тем необычайно чувственным и жарким.
— Люблю тебя, несмотря ни на что, — призналась я, не сдерживая кипевших внутри чувств.
— Разве не это главное? А все остальное пусть катится к Калки.
— Ты права, это главное, — согласился Фил. — Я тоже люблю тебя. И никогда больше не отпущу.
И пусть я упала в грязь, но Фил помог мне из нее поняться. И вытащил, и от ошметков очистил. Так что попрошу не считать себя падшей. Только однажды споткнувшейся.
Эта ночь стала особенной, неповторимой. Еще никогда я не отдавалась с таким упоением, получая взамен больше, чем отдавала.
