Не знаю, как в Капуле, но в моем мире попытки совать нос в чужие дела наказуемы. Любопытство может довести не только до беды, но еще и до больницы.
Кажется, слуги догадались, что со мной лучше не связываться, и отстали. Остальные обитатели пирамиды тоже смотрели на меня удивленно, с некоторой долей надменности, но остановить не пытались. И я спокойно обошла все верхние этажи правого крыла. Ничего интересного.
«Куда там Нер запретил нам заглядывать?» — как бы между прочим напомнила мне моя внутренняя дикарка.
Точно, почему бы не нарушить еще одно табу? В крыле, отданном детям жрецов, мне определенно делать нечего — хватило вчерашней экскурсии в нижний гарем.
А вот посетить подвал нужно непременно. Кто знает, вдруг именно там блондинчики прячут свои «скелеты».
Я воинственно поправила на поясе котму. Улыбнулась, почувствовав, как звякнул внутри ключ от всех дверей. Имея в запасе такую вещицу, грех не навести в пирамиде шороху.
Чем ниже я спускалась по лестницам, тем отчетливее слышала все возрастающий гул.
Точно в недрах пирамиды сидел гигантский доисторический тигр и сотрясал каменные стены своим рыком.
Было ли мне страшно? Не-а. Как настоящей исследовательнице, мне стало ужасно интересно. В конце концов, любопытство для женщины так же естественно, как и желание распрямить вьющиеся волосы и завить прямые.
К моему удивлению, дверь, ведущую в подвал, никто не охранял. Да и к чему дежурить возле массивной каменной плиты, сдвинуть которую под силу разве что Геркулесу."
"Злорадно хихикая, я достала из котмы ключ и приложила его к стене.
Послышалось слабое жужжание механизма, и дверь с грохотом отъехала в сторону. Моему взору предстал еще один лестничный проход, ведущий в самое нутро пирамиды. Именно оттуда доносилось гудение.
Мои колени предательски подогнулись. Одно дело представлять себя первооткрывательницей, и совсем другое — спускаться в чернеющий провал древнего строения.
Со стороны верхнего коридора послышался топот ног. Кажется, громыхание каменной двери привлекло внимание слуг и воинов.
Я опасливо заозиралась по сторонам, но прятаться было бессмысленно. Если жрецы узнают о моей проделке — казнят, без права на помилование.
Стиснув зубы, я шагнула в проход и вновь приложила к двери ключ. Дверь вновь громыхнула и заняла свое прежнее место. Полоска света на ведущих вниз ступенях сужалась с неимоверной скоростью. Я сунула в рот большой палец и принялась ожесточенно грызть ноготь. С трех лет не вспоминала об этой привычке.
