«Хочешь — не хочешь, — обратилась я к своей внутренней дикарке, — а хотеть придется. Если сегодня оплошаем, второго шанса нам никто не предоставит».
Рассуждая подобным образом, я вошла в опочивальню Неруна. Как ни странно, но он там находился не один. На ковре перед ним танцевали десять красивых наложниц, среди которых, к моему величайшему разочарованию, была и Амула. Женщины исполняли довольно эротичный и откровенный танец, подготавливая господина к приему «новенькой».
Сам же Нерун, полностью обнаженный, возлежал на кровати и с ленивой миной на лице наблюдал за выступлением.
Как не злилась я на этого наглого блондина за то, что он отобрал меня у Фила, не признать его в очередной раз красавцем не смогла.
Мощное мужественное тело приковывало к себе мой взгляд, заставляло мое сердце биться чаще. Распущенные волосы Неруна блестели в свете ламп червонным золотом. Изящные руки с длинными пальцами пианиста, что держали калебас с молоком, заставили бы устыдиться любого пианиста. Непринужденная поза и истинно звериная грация настоящего хищника.
Все это не могло оставить мою внутреннюю дикарку равнодушной.
Но настоящий эффект на меня произвела другая часть тела Неруна. Пусть он не земледелец, но хозяйство у него огромное. Возбужденный член жреца покачивался из стороны в сторону, дожидаясь, когда новая наложница Варвара исполнит для него коронный номер.
Я нервно сглотнула и подарила Неруну одну из своих лучших улыбок. Пусть все во мне противится этому слиянию, жизнь Фила для меня дороже гордыни.
Ответная улыбка жреца больше походила на усмешку. И все же ему определенно нравилась моя смелость. Стоило блондинчику меня увидеть, как в его глазах зажегся неподдельный интерес, поза стала напряженной. Властный взмах руки, и остальные наложницы прекратили танцевать. Окружили господина, готовые наблюдать за восшествием соперницы на его ложе.
Напрасно я надеялась, что все будет происходить наедине. Жрецы используют любую возможность, чтобы развлечься.
Вдоволь потешить собственное эго, сделав публичным мой триумф. Или мое падение. Что ж, придется проглотить и это.
Слуги помогли мне подняться на ложе и опуститься на гордо вздыбленный фаллос господина. Оседлав жреца, я уперлась ладонями в его широкую грудь и застыла. Больше шевелиться мне было нельзя. «Свеча свободы» требовала от одалиски абсолютного умения пользоваться своими внутренними мышцами. Мне предстояло довести жреца до оргазма, используя только их.
