— Вот теперь нам точно пора, — муженек нисколько не испугался.
Ему, коренному обитателю этого мира, видеть подобные картины приходилось не раз. Мне же, жительнице городских дебрей, раньше казалось, что страшнее давки в час пик нет ничего на свете. Ой, как я ошибалась. В сравнении с грозой в Капуле, серый городской дождичек — детская шалость.
Фил усадил меня на тележку и погнал Унитазика домой. Каждый раз, когда таракан слышал раскат грома, он подскакивал на месте от страха. Мне пришлось лечь навзничь поверх тыкв и придерживать их руками.
Не самые приятные ощущения, но повторять поход за посудой в разгар грозы мне совершенно не хотелось."
"А в том, что мой хозяйственный муженек не оставит меня без работы в сезон дождей, я нисколько не сомневалась. Оставалось надеяться, что он именно хозяйственный, а не жадный. Потому как для меня слова «скупцы» и «скопцы» звучат одинаково неэротично.
Вернувшись домой, Фил первым делом меня похвалил. Точнее, попытался.
— Какая ты молодец, — заявил он. — Не испугалась грозы и не дала тыквам рассыпаться по дороге.
Гета никог…
На этом слове я зажала ему рот ладонью. Сверкнула глазами и напомнила:
— Мы, кажется, договорились не вспоминать твою бывшую жену. Или нет?
Фил кивнул и промычал что-то вроде извинений. Я убрала ладонь и тепло улыбнулась.
— То-то же! Не хочешь поцеловать меня в знак примирения?
Муженек непонимающе похлопал глазами, осмотрел меня со всех сторон. Задумчивая складка прочертила его высокий лоб.
— Что случилось? — поинтересовалась я.
Фил выглядел расстроенным. Мне показалось, или он чуть не заплакал от обиды?
— Наверное, я не смогу стать лучшим, — признался он. — Не знаю, куда целовать, чтобы примириться. Где он у тебя, этот знак?
— Какой еще знак? — опешила я.
— Знак примирения, — сообщил Фил.
И начал срывать с меня одежду. Прямо на улице. Меня затрясло, но на сей раз не от страсти. А от дикого смеха. Только нежелание обидеть Фила заставляло меня держаться.
Моей внутренней дикарке было сложнее, она не терпела ограничений ни в сексе, ни в поведении на людях.
Она покатывалась от хохота и заставляла меня икать и похрюкивать.
— Тебе нехорошо? Замерзла? — озадачился Фил.
Схватил меня за руку и проводил в дом. Подбросил дров в почти догоревший очаг.
— Я разгружу телегу, а ты испеки лепешки, — попросил он. — Только береги муку и не добавляй слишком много соли.
Моя радостная улыбка сплыла с лица, как макияж во время дождя. Моя голова поникла, взгляд уперся в пол.
