Фил почти не ел, только выпил калебас молока. На его верхней губе остался белый след, похожий на усы. Я протянула руку и стерла сладкий след с лица мужа.
— Ты испачкался, — пробормотала я.
И поразилась: такое простое прикосновение так сильно на меня подействовало. Фил притягивал меня, как болотный огонек во тьме ночи. Я шла на его зов, в глубине души понимая, что путешествие может закончиться крахом всех надежд. Но оказалась слишком слабой перед силой его варварского обаяния.
— Ешь, не отвлекайся, — немного смутился Фил.
Подложил мне новую порцию мяса и налил еще молока. Наверное, он все еще думал, что на меня оказывает влияние дурман, подмешанный жрецами в питье. Но в тот момент он сам стлал для меня наркотиком. Самым желанным и одновременно опасным.
Усилием воли я отвернулась, отдавая должное кулинарному таланту мужа. А в тайне понадеялась, что его способности в постели так же хороши, как и на кухне.
После сытной еды меня разморило так, что не осталось сил ни на что другое. Я откинулась на ложе и раскинулась, как морская звезда.
Веки мои отяжелели и совершенно не хотели разлипаться.
Моя внутренняя дикарка давно спала, свернувшись калачиком внутри меня. Давно ей не было так уютно и комфортно. Ей не хотелось ни танцевать, ни заниматься любовью. Сегодня она славно потрудилась, и я не спешила ее тормошить.
Фил склонился надо мной и коснулся тыльной стороной ладони моего лица.
— Красавица, — пробормотал он, вгоняя меня в краску. Так много тепла в одном коротком слове.
Ловкие пальцы мужа развязали веревку на моем поясе и потянулись к котме.
Я машинально дернулась и вцепилась в свое имущество, как двоечница в шпаргалку.
— Оставь, — сон как рукой сняло. — Это мое.
— Я не собираюсь лишать тебя вещей, — усмехнулся Фил. — Но тебе будет неудобно спать. Положу котму здесь, рядом с постелью.
Я попыталась открыть глаза, но так и не смогла. Лишь вяло кивнула, соглашаясь со словами Фила. Слишком устала, чтобы спорить и сопротивляться.
За котмой последовало и платье. Я лишь приподняла бедра, помогая мужу меня раздевать.
Улыбнулась, когда почувствовала легкое прикосновение его губ к своей щеке. Большего от меня ждать не приходилось.
Фил поднялся с кровати и убрал за нами посуду. Подбросил дров в очаг. Я слышала его мягкие шаги и только по звукам угадывала, чем он занят. Кажется, уши — это единственный орган, который не устал за день.
Закончив работу по дому, муж прилег рядом.
— Сладких снов, красавица, — пробормотал и прижал меня к себе.
