Никого не подчиняя и не ломая, а объединяя мужчину и женщину в нерушимом союзе.
Это действительно невероятно красиво. И нежно. Так волшебно, что дух захватывает.
Но я не знаю, хватит ли мне смелости согласиться на такой обряд. Возможно когда-нибудь. Когда из памяти сотрутся воспоминания о том, как резал мои руки Танраггос, как смешивалась наша кровь, сковывая мою волю древней ритуальной магией.
Обряд подходит к концу. И жених пылко целует свою юную невесту.
Ну вот и всё. Моя Тори замужем… И скоро мы расстанемся.
Я только теперь понимаю, что, возможно, навсегда.
Это только в наших мечтах братья, которых мы полюбим, должны были жить рядом. А в реальной жизни всё всегда намного сложнее. В Аделхей я никогда и ни за что не вернусь. А Тори станет там королевой и тоже вряд ли часто будет покидать своё королевство.
Слёзы застилают глаза. И сердце разрывается от радости за неё и грусти перед грядущей разлукой.
Аедан ведёт меня к новобрачным, чтобы поздравить.
— Я так счастлива за тебя, — шепчу подруге на ухо, обнимая.
— Люблю тебя, моя родная. Будь счастлива и любима всегда.
— И я тебя люблю, — растроганно всхлипывает Тори. — Береги себя. И, пожалуйста, не делай никаких самоотверженных глупостей.
Не знаю, что именно она имеет в виду, но замечаю внимательный взгляд Аедана. И то, как его губы сурово сжимаются.
За нами следом подходят и Бранн с Хэфи. Судя по тому, как они держатся за руки, между ними тоже всё хорошо, и кое-кто в Аделхей точно не захочет возвращаться. После них Мартан, который, как я слышала, едет с Адларом и Тори, возглавляя огромный отряд демонов.
И всё.
Адлар уносит свою молодую жену. Уходят все остальные, даже жрецы храма, молчаливыми фигурами присутствовавшие при обряде. Лишь мы с Аеданом остаёмся во всё ещё звенящей тишине ритуального зала.
— О чём говорила принцесса? — притягивает меня к себе мой демон.
— Не знаю, — зябко передёргиваю плечами. Усталость наваливается на них пудовыми мешками. Ведь уже давно наступила глубокая ночь.
— Ты же не надумала бежать из-за того, что увидела? — подозрительно прищуривается Аедан, и когда я умолкаю, не зная, что сказать, обхватывает мои плечи, легонько встряхивая, требуя ответа: — Мина?!
— Такая мысль приходила мне в голову, — со всхлипом признаюсь я.
— И это так… горько. Осознавать, что он всё ещё настолько властен надо мной. Что он способен обратить меня в бегство, снова победить. Меня так испугало это видение, Аедан. Это было так жутко и мерзко, что меня мутит от одной только мысли.
