Я… немного не так это объясняла вашему Иверу, — признаюсь растерянно.
— Но благословение было? — уже совершенно серьёзно интересуется князь.
— Да, — киваю осторожно. Мало ли, как он моё самоуправство воспринимает. Может и разозлиться.
— Я хочу знать, в чём его суть, — требует, сужая глаза.
И вот тут я уже никак не могу отказать. Он в своём праве.
— Ивер был очень огорчён, когда я объяснила ему, что не могу выйти за вас замуж, — начинаю, понизив голос, чтобы меньше народу меня услышало. — Он принял это на свой счёт.
Очень расстроился. И я попыталась ему втолковать, что дело не в нём, что мужа надо выбирать по любви. Как и жену. И что вам двоим обязательно встретится та, что станет ему самой лучшей мамой, а вам самой лучшей женой. И искренне пожелала, чтобы так и случилось. И благословила… случайно.
С каждым моим словом лицо князя всё больше и больше мрачнело, заставляя меня нервничать, вызывая тревогу. Так что последняя фраза произнеслась мною почти шёпотом.
— Простите, если невольно влезла, куда не следует, — прошу, нерешительно посматривая на хмурого оборотня.
Он вскидывает на меня удивлённый взгляд. И усмехается. Только невесело как-то.
— Не надо извиняться, Амина. Вы сделали нам с сыном бесценный подарок. Это я должен извиниться, за то, что своим напором вас так сильно… огорчил. А Ивер… видимо, я даже не представлял, как сильно он нуждается в матери. Это… нужно, как следует, обдумать.
Мне очень хочется узнать, как так получилось, где мама Ивера, и вообще, почему о том, что у князя Луады есть сын, почти никому не известно.
Вон даже Аедан мальчишку сразу не признал, хотя мужчины явно, если не друзья, то союзники и товарищи точно.
Но при всех такое ведь не спросишь. Так что мне приходится усмирить своё любопытство.
Успокоившись на том, что всё так хорошо разрешилось и с извинениями и с вопросами, я с чистой совестью возвращаюсь к прерванной трапезе.
Мужчины принимаются обсуждать свои государственные дела, к разговору присоединяется и сидящий по другую сторону от меня Адлар.
А мы с Тори обмениваемся внимательными безмолвными взглядами, проверяя всё ли в порядке друг у дружки.
И я не сразу улавливаю тот момент, когда речь внезапно заходит о прорицательнице Кахин."
"— Дан, а где ваша дражайшая бабуля? Я надеялся с ней пообщаться, но мне сказали, что её нет во дворце, — запив кусок мяса вином, интересуется Ингальф.
