Тяжёлые…
Сочувственно поглядывая на Тори, я пересказываю то, что услышала про её отца и брата. И обнимаю подругу, когда та жалобно всхлипывает.
— А Оссиана-то за что? Он, конечно, ещё тот чурбан, но винить его в твоей смерти… Это же как отец до такого додумался? — закрывая лицо, шепчет она потеряно.
— Мартан сказал, что всё дело в привязке. Кровный брачный обряд не предназначен для людей, в чьих жилах нет крови Древних. И она подтачивала душевное здоровье твоего отца. А сейчас сводит с ума и тянет на тот свет, толкая на безумные поступки.
Надеюсь, Оссиана вылечат и всё с ним будет хорошо.
Произнося это, я очень боюсь, что Тори увидит во всём этом мою вину. Ведь не будь меня, ничего бы этого не случилось. И её отец бы не сошёл с ума. И брата бы не ранил.
Но даже если такие мысли у неё появляются, подруга виду не показывает. А я и не спрашиваю. Не готова я услышать ответ.
Посидев немного, расстроенно шмыгая носом, Тори вытирает глаза платочком, и поднимает на меня решительный взгляд.
— Я расспрошу Адлара.
И попрошу отправить в Аделхей кого-то, чтобы узнать, как там брат. Уверена, Оссиан выкарабкается. Он… всегда был здоров, как бык. Да и отец наверняка к наследнику лучших целителей приставил, — подруга вздыхает. Прикусывает задумчиво губу. — А что там с ведьмой, которая тебя увела? Мне твой демон почти ничего не рассказал. Что она тебе за медальон такой дала, что ты два дня спала и светилась, как солнце? Выглядело это очень впечатляюще и даже красиво, но жутковато, скажу я тебе. А король от тебя почти не отходил.
Всё за руку держал, силой делился. — Тори заговорщически мне подмигивает. — Ты его явно покорила. Наша с тобой детская мечта о том, чтобы выйти замуж за братьев теперь очень даже может сбыться.
Напоминать ей о том, что я по-прежнему являюсь беглой женой Танраггоса, и что всё далеко не так просто, мне совершенно не хочется. Мне о своём бывшем ненавистном муже вовсе не хочется думать и вспоминать. Хочется стереть его из памяти, как дурной сон. И уж никак не обсуждать снова.
Вместо этого я рассказываю Тори о Кахин.
О том, что узнала от неё. О своём отце и бабушке. О наследии, которое мне передала старая ведьма. Ввергая подругу в ошеломление, признаюсь, что невольно, нежданно и негаданно стала Верховной жрицей Пресветлой. Рассказываю и о том, что Аедан очень разозлился на Кахин и прогнал её прочь. Даже припоминаю всё, что слышала о ведьме от него раньше, чувствуя потребность хотя бы с Тори поделиться своим сожалением об утерянной возможности.
