В это сложно поверить, но он очень метко попал в цель. Не хочу. Что-то глубоко внутри болит от одной только мысли.
Но признаваться в этом… Нет, я пока не готова. Этот мужчина сделал то, что казалось мне невозможным. Он разрушил все мои защитные укрепления, заставил доверять ему, научил искать у него защиты… и зародил во мне… привязанность. Да, привязанность. Это именно привязанность. Глубокая, сильная привязанность к тому, кто неожиданно стал для меня опорой и защитой. А не… что-то ещё.
— Я не знаю пока, чего хочу.
Во мне столь многое изменилось, — растерянно произношу я. Эмоций так много, что хочется зажмуриться, привычно пряча их. И мне огромного труда стоит не поддаться этому порыву и прямо встретить взгляд Аедана. — Я не разобралась в себе ещё. Мне столько всего нужно узнать. Понять. Это сложно… Я так долго боялась. Всего на свете. Малейшего жеста, слова, взгляда окружающих. Всех мужчин. И… вас тоже сначала боялась. А сейчас не боюсь. И… и…
— И не будешь убегать, — подсказывает мне Аедан.
— Да, — киваю с облегчением.
Но тут же уточняю. — От вас не буду.
— А от кого будешь? — тут же прищуривается его величество.
И вот тут я понимаю, что далеко не от всех своих страхов исцелилась. Хватанув ртом воздух, замираю, таращась на мужчину и не зная что ответить. Сказать правду не могу просто. А лгать… Лгать не хочу. Не ему. Не после всего, что он для меня сделал. Но ведь и молчание ненамного лучше лжи.
Меня могут разоблачить. В любой момент. И кем я тогда буду в его глазах?
— Знаешь, за эти два дня, что ты спала, очень много чего успело случиться, — не дождавшись моего ответа, откидывается на спинку своего кресла Аедан.
Не верю я, что он просто так сменил тему. Что такого успело случиться? Два дня… это всё-таки большой срок. Даже страшно представить, что я могла проспать.
— И что же случилось? — спрашиваю осторожно.
— Ну, во-первых нашёлся папаша твоего найдёныша. Вчера вечером ворвался во дворец, требуя вернуть своё драгоценное чадо. А чадо, кстати, с огромнейшим удовольствием расписало подвиги одной храброй девушки, которая его спасла от верной смерти.
Угадай, кого теперь очень сильно хочет увидеть благодарный родитель?
— Меня? — морщусь, представив, что мог про меня наговорить своему отцу предприимчивый волчонок. Да ещё после того, как меня на его глазах увела старая Кахин. — А нельзя ему как-то вежливо отказать?
— Отказать-то, конечно, можно, — задумчиво поджимает губы Аедан. — Я даже склонен это сделать. Война с Луадой меня не пугает.
