От судьбы всё равно не убежишь, — хмыкает бородач, открывая мне очередную дверь.
— Мне один раз удалось, — пожимаю я плечами, переступая вслед за ним порог, чтобы очутиться в длинном коридоре, укутанном странными подвижными тенями.
— А может то не твоя судьба была? — раздаётся внезапно незнакомый женский голос.
Низко рыкнув что-то неразборчивое, демон заталкивает меня себе за спину и вручает волчонка, закрывая нас обоих собой. А я во все глаза смотрю на выходящую из тени… ведьму. В чёрном платье. Пожилую, с морщинистым лицом, длинной седой косой, переброшенной через плечо, и пронзительным взглядом бледно-голубых, будто светящихся глаз.
Завидев её, Бранн, кажется, расслабляется.
— Дэя Кахин, что это вы подкрадываетесь? — интересуется с усмешкой. — Я так могу подумать, что ваше сердце дрогнуло наконец, и вы мне сказать что-то хотите.
— А зачем тебе? Ты свою судьбу уже поймал за хвост и без моей помощи. Теперь, главное, держи крепче, — растягивает губы в лукавой улыбке ведьма.
Идёт к нам. Волчонок, тихо рыча, прижимается ко мне ближе, настороженно наблюдая за старушкой.
Сильная она. Очень сильная.
Я даже не могу понять, светлая, или тёмная. Кажется, это та самая прорицательница, о которой говорил Аедан. Голубые глаза находят меня, заставляя поёжиться от неприятного ощущения, что меня насквозь видят.
— Я за вот этой девочкой пришла, Бранн. Нам с ней посекретничать надо.
— Дэя Кахин, девочку я вам ну никак отдать не могу. Мне король голову за неё оторвёт, — качает головой демон.
— Вот если он разрешит, тогда другое дело.
— Не оторвёт, — фыркает ведьма и внезапно сдувает что-то с ладони в лицо Бранну.
Тот вздрагивает всем телом, мотая головой. Чихает пару раз. А старушка приказывает твёрдо."
"— Забирай княжича и веди, куда вёл. Королю своему твердолобому скажешь, что его сахарную я завтра верну. Иди.
И Бранн совершенно неожиданно поворачивается ко мне со стеклянным взглядом, хватает упирающегося волчонка за руку и тащит прочь, оставляя меня один на один со старой ведьмой.
— Ну здравствуй, Аминнариэль, — улыбается та мне, когда стихают их шаги и возмущённые крики рвущегося мне на помощь мальчишки.
И у меня сердце в груди замирает от ужаса. Она знает. Знает.
Подходит ближе, смотря на меня с хитрым прищуром, словно мы с ней давно знакомы.
— Наконец-то ты здесь. Пойдём, я должна тебе кое-что отдать.
— Откуда вы знаете меня? — выдыхаю помертвевшими губами.
— Я тебя видела, девочка моя, — стучит пальцем себя по виску.
