Опираясь на локти позади себя, я неверяще смотрю на склонившегося надо мной мужчину, наблюдая из-под опущенных ресниц за тем, как его губы скользят по моей коже. Вздрагиваю и снова смущаюсь от каждого прикосновения, тяжело дыша и ничего не слыша за грохотом собственного сердца.
Обхватив одной ладонью мою лодыжку снизу, второй он скользит выше, гладит икру, легонько разминая мышцу, щекочет под коленкой, целует подъём стопы, слегка царапая своей щетиной нежную кожу, и тут же проводя по ней языком.
Снова целует, лаская, даже прикусывая.
О боги! Как это может быть настолько приятно? Я даже подумать не могла, что мои ноги настолько чувствительные.
Вокруг нас словно воздух сгустился, и тьма Аедана ощущается почти материальной, скользя по моей коже ласковыми тенями, убаюкивая мои сомнения и тревоги. Лаская и нежа.
Мужские губы, поднимаются ещё выше, потом ещё… Пока не останавливаются на коленке, заставив меня задержать дыхание. И тогда Аедан перемещается немного и принимается за вторую ногу, опять начиная с пальцев.
И я, не выдержав, с тихим выдохом-стоном, закрываю глаза и опускаюсь на спину, расслабившись и позволяя себе просто чувствовать. Просто плыть на волнах укутывающей меня тьмы, и даруемого им удовольствия.
Поцелуи снова постепенно перемещаются со стопы выше, до колена. Неспешно, так сладко и приятно… и я даже не замечаю, что он отводит моё колено в сторону, опускаясь на кровать и словно невзначай оказываясь между моих ног.
Лёгкое отрезвление приходит лишь тогда, когда я ощущаю, как мужские ладони по-хозяйски скользят дальше на бёдра, комкая и задирая простыню, прикрывающую их.
— Ваше величество? — вспыхиваю, непроизвольно хватаясь за белую ткань и пытаясь вернуть её на место. И свести ноги. Снова бесполезно.
— М-м-м, что Крольчонок? — интересуется Аедан, внезапно проводя колючей щекой по внешней стороне моего бедра. — Уже пугаешься? Или можно ещё тобой немного полакомиться?
И вот что ему на это отвечать? Сказать, что пугаюсь? А я пугаюсь? Возможно… но это не тот страх, к которому я так привыкла.
Не страх боли и унижения. Меня скорее пугают мои собственные незнакомые ощущения и то, как легко Аедан заставил меня забыть обо всём, расслабиться и довериться.
Его хочется остановить. Этого требуют все мои неизжитые внутренние установки.
И не хочется тоже.
Меня снова раздирает внутренним раздраем.
