Лишь когда мужские пальцы касаются следов от плети, оставленных Танраггосом в последний раз. Они давно затянулись, но далеко не так бесследно, как всегда. И моя спина сейчас исполосована уродливыми и совершенно некрасивыми рубцами.
— Шрамы, полагаю, — произношу тихо, вздрагивая от каждого его изучающего прикосновения. Мне не больно. И даже не страшно. Немного щекотно и странно.
А ещё… мне бы радоваться, что моя спина сейчас выглядит так некрасиво и гадко, что вполне может оттолкнуть своим видом мужчину.
Ведь я не хочу быть привлекательной. Ни для кого… так мне казалось. Вот только почему мне немного обидно от мысли, что Аедан посчитает меня уродливой? Я же сама приложила всех усилий, чтобы казаться как можно более некрасивой. Но то мои сознательные усилия. А шрамы… они со мной уже навсегда, хочу я того или нет.
— Ты же эльран, — констатирует демон. — Почему они не затянулись?
— Вы думаете, мне не так больно, если я эльран и все раны заживают спустя несколько часов? — интересуюсь с горечью, хоть и понимаю, что несправедлива сейчас к нему.
Он демон. Воин. Наверняка знает, что такое боль и раны. Только вряд ли ему известна нестерпимость сочетания боли с унижением и беспомощностью.
— Глупости не говори, — с досадой чеканит Аедан. — Я не это имею в виду. Я спрашиваю, что с тобой произошло, раз даже с твоей регенерацией эти раны не зажили?"
"— У меня почти не было моей магии… в этот раз, — признаюсь не особо охотно.
— В этот раз, — зловеще повторяет он за мной, зачем-то продолжая гладить мою спину.
— Подозреваю, что шрамов было бы намного больше, если бы не твой дар. Как долго это продолжалось?
— Долго. Очень долго. Кажется, целую вечность, — шепчу я, замирая каждый раз, когда он поднимает руку, и дрожа, когда опускает обратно. Эта простая, но столь неожиданная ласка что-то странное со мной делает. Разум велит быть настороже, а телу… просто приятно. Мне так давно не доводилось испытывать на себе ничьей нежности.
Обычной нежности. Без плотского подтекста. А мужской так и вовсе… никогда.
А потом я внезапно чувствую, как Аедан придвигается ещё ближе… и целует мою спину. Мои шрамы. Целует так осторожно и легко, словно извиняясь. Судорожно хватанув ртом воздух, я резко выпрямляюсь, слепо таращась в стену напротив, и прислушиваясь к своим ощущениям.
Что он… Зачем?
— Так много боли могло бы не быть, если бы я нашёл тебя раньше.
