Но в зоне лагеря, где наши на удивление не оставили никакой помойки, лишь угли от костров и дырки от кольев, ну и лошадиный навоз, в суете и быстрых обменах фразами наспех мы понеслись догонять делегацию.
Снялись они утром и двинули по главной магистрали, шириной в полторы колеи. Сперва воительницы рванули, пыль столбом, а когда стало ясно, что треть девок, участвующих в охоте, еле в седле держатся, поехали тише.
И чего выделывались до этого, показывая, что бодры и веселы? Или частичная боевая трансформация внутренних органов только сошла, когда вернулись?
Скачу в конце с ними, и вина гложет.
Надо было сразу на великана с мечом Уцарии идти, рубить к хренам ноги.
Страх мешал, тоненький, вроде не заметный, но работающий, как стоп — кран, когда действия замыслил решительные. Видимо, что — то во дворе было у него зачаровано кулоном. От самого же оберега ничего не исходит. Потому что тот чёрный контур не двигался. Он как печать. Печать страха.
Не могли же суккубки так оплошать? Получается, если бы не я, кранты девкам.
И почему их обереги не работали? Или они сгорели ещё на подходе к избе?
Долбаная магия страха. Как же от неё защититься? И ведь не почувствуешь сперва, а потом уже поздно.
Вспомнил о маге Акелдама в особняке Кириан. Аж передёрнуло. Как же бороться с тобой, тварь такая? Даже от мысли о встрече уже страшно! У меня было недостаточно времени до выезда из Леванта разобраться, только лишь перестраховаться.
Маг страха! Долбаная кость в горле. Эту проблему надо решать.
Сколько гад у неё уже обитает? Могу утешать себя лишь тем, что пока не наступил Чёрный сезон, он продолжит сидеть тихо. А если попытаюсь безуспешно его прибить, сделаю только хуже. Надо подготовиться, чтобы хлопнуть наверняка.
Понимая, что пока ничего не могу сделать, с Изабеллы глаз не спускал. А она мою заботу воспринимала, как флирт. Побегал же я от неё в Университете! Ох, побегал. Что она только не вытворяла, чтобы я в неё сунул. И не только она, есть у меня там целый фан–клуб влюблённых девиц…
Но сейчас я скачу в седле по просторам новых земель, оставив за Хребтом не только милых воздыхательниц, но и родных моему сердцу людей.
Я и не скрывал особо, что уезжаю из Леванта. Только лишь для того, чтобы на Утёс вся эта нечисть не лезла. Меня там нет!
Не лезьте туда, твари такие…
Там же за горами оставил я обиды, недосказанности, сомнения и море недоделанных дел.
Но распрощался со всеми. Уехал, так уехал, «умерла, так умерла».
