— Любуйтесь, милые мои, — бросаю с усмешкой и спускаю трусы!
Бьют барабаны, топают лапками!! А я в глаза никому не глядя, снимаю трусы полностью и кидаю их в огонь.
Разворачиваюсь в строй, вылавливая не только заинтересованные взгляды, но и красные щёки у некоторых. О, да, крошки. Думаете, вы знаете всё о сексе? Вы хозяева секса? Вы сам секс? Неа. Я здесь тот самый лысый из «Бразерс». А вы, малышки, на кастинге.
Наверное, мой счастливый оскал, обескуражил девок даже больше, чем бритый пах… Пусть я уже дней десять там не стриг, но белая щетина на яйцах смотрится, как мошонка младенца.
И да… член меня не подвел, пусть и упал малость, но сосиска многообещающая. Узрите.
Ха, уже вставая в строй заметил, как жадно смотрит Зоррин с раскрытым ротиком, и как шарахнулась глазками любопытными в сторону от ответного взгляда Имира.
Пляшем дальше! Задвигался голый хоровод. Иду за Лихеттой, любуясь задницей в тонких бежевых трусиках. У многих такие, почти у всех ягодицы оголены и пружинят упруго в танце.
Хвосты змеями пошли!
Повизгивают периодически суккубки. Встают после сигнального боя барабанов. В прыжке ноги расставляют широко, согнув колени, приходится повторять. Тазом завиляли влево — вправо, так возбуждающе! И я начал исполнять за ними! Член твердеет быстро, покачиваясь. У них хвосты и у меня тоже «хвост». Дальше пошли кульбиты такие, что член мой пропеллером закрутился. Когда, с очередного повторения писька о бёдра стала биться от моих резких поворотов, понял, что — то здесь не так!
Зоррин, ещё секунду назад серьёзная, как прыснет со смеху.
Как заржёт! За ней бахают в истерическом хохоте ещё две сучки. Барабаны резко стихают. А вся свора суккубок, сбившаяся на нашу сторону, вероятно, чтобы лучше меня видеть всё это время, громко ржёт, хватаясь за животы!
— Вот умора! Я не могу!! Я… я просто не могу больше держаться, — визжит Зоррин и заливается хохотом.
— И поверил же!! Давно я так не… оооой, сейчас лопну! — Причитают в истерике девицы.
— А… а лицо.
Видела, гагага, ви… видела его лицо⁇! — Не унимаются приколистки. — И поверил ведь! Ни… ничего же не показалось странным. Ой, не могу!! Крис, ты… ты самый наивный Первый меч на Вита!
Стою уже ровно. Не знаю, как реагировать. Мило улыбаюсь. А вот член стремительно падает. Оскорблён.
— Ну всё, грусть, — хмыкает Зоррин, глядя на письку, и снова прыскает.
Лихетта сбоку подгребает уже спокойная с ухмылкой, хотя на глазах слезы от недавнего истерического хохота.
