Одна в куриных перьях на башке, от другой навозом несёт, вон даже кусок какашки на плече остался, третья такая мокрая, что все волосы к черепу прилипли. Так — то все по пояс мокрые от луж с моего льда.
— Дааа, — протягиваю с издёвкой. — Заставили же вы меня волноваться.
Некоторые суккубки хмыкают дерзко. А Огнепламенная смотрит на меня, часто моргая, будто я её отчитал, как начальник.
— Крис, как ты это делаешь? — Спрашивает принцесса вымученно.
— Я вообще ничего не поняла, — брякает Лихетта. — Откуда у тебя этот клинок?
— Да какая разница, — фыркает Зоррин вдруг с обидой, разворачивается и уходит в сторону двора, бросая уже себе под нос: — вот же харя самодовольная.
Мог бы и нам оставить голову.
— И тянул тогда что? Издевался над нами? — Выдаёт ещё одна воительница и спешит за первой.
— К Чёрному барьеру ему доспехи, если так быстро двигаться может, — выражает своё мнение Селина и тоже уходит вместе. А с и Имира, уже молча.
— Да, с такими выкрутасами, тьфу, руки опускаются, — бросает ещё одна хмуро.
— Один бы шёл.
Через минуту — другую меня покидают все. Последней уходит Лихетта, взглянув с укором, но ничего не сказав.
Вот блин. Похоже, они обиделись. Вот только на что?
Воительницы начинают обшаривать избу и сарай великана. Под шумок забираю кулон с чёрным камнем из лужи кровищи бордовой, вытираю об шерсть брезгливо. Реликвия едва помещается во внутренний карман. Золотую цепь пришлось пока оставить из — за её массивности.
В сарае помимо сбежавших нашли ещё пятерых грязных до неузнаваемости девиц от восемнадцати до сорока возрастом.
Три резвые пленницы, которые хотели сбежать, были найдены забившимися в угол оградки.
В доме мы нашли самое страшное.
Две беременные девушки с такими огромными животами, что жутко! Одна невменяемая, увидев нас, под кровать полезла и завыла протяжно. Вторая минуту зыркала и выдала:
— Убили его? Теперь меня убейте. Ни выродка его, ни мучений не хочу…
Пиндец полный. Я просто вышел из комнаты с таким грузом на сердце, что всё прочее показалось неважным.
Вскоре выяснилось, что этот урод свою сперму пальцами в женщин засовывал, чтобы они ему ребёнка сделали. А их разрывало при родах и дети — гиганты мёртвые выходили. И зверское чучело всё не унималось. Продолжала пытаться тварь.
Сижу на брёвнышке подальше от всех, хлебаю виски из горла бутылки. Пусто внутри, больно и горько. Он их что скот держал… Как свет таких мразей терпит⁈ А, Дракон⁈ Ну где ты⁈ В небо светлое смотрю, солнце глаз слепит, облаков совсем нет.
