Вечереет, ночные насекомые затрещали и лягушки заквакали. Дрова потрескивают в огне, водица неподалёку журчит, и листва под лёгкими порывами ветра шелестит на кронах и кустарниках. Лица милые и приятные обращены ко мне, языки пламени от костра в глазах красивых отражаются.
Девицы шепчутся и хихикают. Конечно, всё слышу. И тактично молчу, как единственный мужчина за костром. Господи, какой же кайф.
Но отсиживаться не дали."
"— Крис, ну ты и ленивая жопа, конечно, — выдаёт Зоррин. — Когда хворост собирала, в сорока шагах отсюда следы кабана приметила.
А ты взял всё и купил.
— Ага, удовольствия лишил. Добытое оно ж вкуснее, — подхватывает Дениз, сидящая напротив обладательница самой большой груди в отряде и шикарных каштановых волос. Помню, как сдирал с неё трусики.
— Крису подавай всё и сразу, — загалдели. — А ещё он любит подкрадываться сзади. Спасибо хоть не дёргает за хвост. А то уже возомнил себя нашим заботливым папочкой. Нет, оно ж довольно мило, учитывая, что половина из нас, ему в мамки…
— Ой, не бесите меня, — фыркаю.
— На вас посмотришь, девочки девочками. А пустишь по лесу побродить, вы там следы очередного великана найдёте, и потом танцуй с вами голышом вокруг костров.
Засмеялись в голос. А мордахи у некоторых ох, похотливые. Взгляды ответные встречаю, и щёки мои гореть начинают от воспоминаний. Ощущение такое, что каждая целовала, каждая трогала везде. Как родного, без брезгливости. Это подкупает. Это разнеживает.
Становится теплее от ощущений неожиданно родного. Может, мимолётно всё. Они ж все чертовки, суккубки по природе своей не телом даже берут, а душой своей похотливой.
Владеть телом человека легче, чем его сознанием. Но слаще второе. Начинаю понимать.
— Можно с вами посижу, — раздаётся за спиной.
А вот и Инесса подгребла в плащик закутанная. Надоело, видимо, у костра с папашей и слугами высиживать. Да дуться на меня. Понимает ведь, кто здесь босс.
— Устраивайся, лордеса, — уступает краешек брёвнышка Селина, прижимаясь ещё плотнее ко мне.
Лихетта одна стоять осталась, хлопочет старательно. Жир с мяска на вертеле капает и на углях шипит. Я ещё картошку в угли зарыл, как по старинке мы делали. Палочкой ковыряюсь со своей стороны. А сотница то меня, то на Инессу поглядывает хитро.
Дочь советника сидит скромно, слова проронить не может. Ещё бы, в окружении таких шикарных и самоуверенных самок, она, как маленькая девочка.
