Рублю по говорящей заднице, которая скукожилась до шарика! Золотой щиток отражает удар! Но я не унимаюсь, бью ещё и ещё, ускоряясь всё больше. Как долбаный сумасшедший станок!! Пробивается защита через раз, кромсаю мягкого «червя». Пищит там что — то или пукает.
«Краб» пробует повернуться. Но увы. Рублю лапу с другой стороны, затем успеваю вторую, с третьего раза только выходит, броня всё пытается отразить, но везде не поспевает. Третью лапу не выходит сразу рубануть, монстр клешнёй отмахиваться пытается, сидя уже на залатанном пузе.
Телепортируюсь ему на «крышу».
— Достал! Сдохни уже, наконец!! — Кричу и начинаю рубить ему глаза. Броня принимает несколько ударов, а затем вместе с ней я сношу к чертям один глаз, затем второй дорубаю с искрами.
Монстр уже беспомощный. Сев на пузо, не имеет физических возможностей достать меня клешнями, хотя всё же пытается.
Как дровосек колет дрова, начинаю прорубать в панцире сверху брешь. Монстр шелестит что — то в отчаянии. Вероятно, просит пощады.
Но мне очень интересно, где у него мозги.
С пятого удара костно — каменный хитин раскалывается, как миленький. И, кажется, я даже вижу его морщинистый бежево — серый нервный узел. Втыкаю в дыру клинок, который дальше входит, как по маслу. Клешни падают со стуком о камень.
Не испытывая судьбу, легко отделяю обе клешни и оставшиеся лапы. Золотая броня уже не реагирует, вообще куда — то испарилась. Только после полного расчленения спрыгиваю на землю с чувством выполненного долга.
— Вот дерьмо, — ругаюсь, попадая в чёрную жижу, брызги от которой каким — то чудом загаживают и без того испачканные штаны.
Вонь стоит, блевать хочется. Стараюсь не смотреть на вываленное из желудка. От вида человеческих останков точно потом спать не буду. Да уже не буду.
— Как таких мразей Дракон ваш терпит, — бросаю себе под нос и иду к озерцу искупаться.
Шагов семь сделал, звон цепи за спиной! Да ёп твою мать! Оборачиваюсь злой, как собака. Понимая, что уже и боевую трансформацию отпустил за ненадобностью.
Оно само вышло, как понял, что ничего не угрожает. А долго держать — чревато страданиями после.
«Краб» лежит неподвижно.
— Что за… — фыркаю, и тут же замечаю золотую цепь! Которая в мою сторону, как оказалось, двигалась. Но стоило мне обернуться, замерла.
С холодеющей грудью крадусь обратно. От туши цепь отползла достаточно, на чистой земле на удивление вообще не испачканная. Хотя след вон тянется из дерьма прочерчено.
