Сердце кровью обливается, снова обнимаю их за спинки.
А задница в платье у графини вполне сойдёт. Чуть толще, чем хотелось бы, но за счёт жирка она и в нужном направлении раздалась, тем и выглядит аппетитна. Может, голой будет всё по — другому.
Тьфу, о чём это я⁈ Неужели вдохнул всё — таки. А вот если да, то как с этим бороться?
Ревекка знает, уверен! Только где теперь её найти? Оба раза она меня находила.
Извёлся весь, некомфортно в маске сидеть, лицо чешется, жарко. Да и арбалетчики косятся уже в мою сторону.
Детьми прикрываюсь тут!
Графиня уже по второму ряду пошла. Кто — то ей в любви признался, голос подав. Так его чуть соседи не закололи.
— Любовь свою проявите иначе, — бросает надменно и с нажимом графиня воинам и снова гривой золотистой взмахивает. Вот сука мелкая. Ростом, похоже, не блещет, метр шестьдесят от силы, если навскидку.
Обойдя всех и получив ещё с десяток признаний, графиня вернулась на трибуну спешно. К этому времени пыльца магическая заполонила собой весь стадион и понеслась уже за его пределы витать по городу.
Ещё, дерьмо такое, летает низко, в небо не вздымается. Словно живое к людям тянется.
Но сразу возникает вопрос, не по всему же Плато оно теперь полетит, должно же рассосаться? Ведь должно! Нет ничего вечного, не существует в природе! Закон сохранения энергии един для всей Вселенной. Надеюсь. Хм…
Возможно, задача Жозефины хотя бы силу и власть имущих очаровать, а те за её честь дальше уже всех прочих приструнят. Видимо, на балу королевском в её дебют так и было.
Поднялась «кукла» на трибуну обратно. Вид довольный теперь. Чувствую, и народ расслабился.
— Турнир в мою честь объявляю открытым! — Раздаётся её писклявый голосок.
Трубы начинают трубить протяжно. Народ выдыхает с облегчением. А воины наоборот напрягаются ещё больше. Ох, и напьётся же сегодня зелёный газон арены кровушки вдоволь.
Трон ей прямо под зад пододвигают. И довольная «кукла» усаживается.
Машет лапкой, гвардеец в фиолетовом мундире к уху склоняется. Шепчет ему что — то, тот как дурак кивает резко.
Пользуясь заминкой, публика на трибунах начинает переминаться с булки на булку, о чём свидетельствует скрип скамеек всюду.
Понимая, что увидел всё, что хотел увидеть, отсаживаю детей на коленки оторопевшим соседям, являю портал и перемещаюсь в сад особняка, где снял жильё. Наспех убираю крупицы золотые, что со мной переместились. И, убедившись, что никого поблизости нет, вылезаю через кусты и спешу в подвал искупаться.
