Зрителей, которые сидят рядом и выше на ступень, всё это ещё больше раздражает. Но их недовольство вероятно сглаживается тем, что главная трибуна с полноценным навесом от солнца, она же — вип ложе графини, находится слева метрах в тридцати примерно на моём же уровне. Я так специально выбирал, чтоб поближе.
Вокруг неё сектор оцеплен, зрителей нет. Только арбалетчиков тьма. А я вот и думаю, чего они магов не боятся: истыкают любого циркача до состояния ёжика.
Уже часа за полтора до мероприятия на графском ложе начали возиться служанки.
На главной площадке стадиона ещё раньше. Зачем — то решили целой цепью из трудяг пройтись граблями по стриженному газону, которым покрыто всё поле действа, никаких земляных проплешин и изъянов, всё идеально. То есть никто в футбол здесь не гоняет, кощунство какое.
В ожидании развлекаю мелкими фокусами детишек, продолжающих тусить у меня. Каждому по игрушке из «Детского мира», и это проще простого.
Когда «герои» стали выходить на арену я встрепенулся. Зрители поутихли, начали даже лордов на арене узнавать, тыкая пальцами и делясь впечатлениями.
Повалили сплетни, что уши вянут. Детишкам бы ушки закрыл, да рук не хватает.
За пятнадцать минут выстроились по обе стороны стадиона в одну шеренгу около ста двадцати дармоедов — смертников. От ярких и красочных гербов на щитах пестрит, от зеркальных доспехов слепит. Тут ещё и солнце палит на безоблачном небе нещадно. Шлема у всех сняты, в руках держат, хвосты да хохолки там на макушках всех цветов радуги. Один дебил умудрился накрасить свой нашлемный хвост во флаг едва ли не ЛГБТ.
И сюда добрались супостаты.
Мощных дядек много, но есть и щеглы. У одних вид мужественный, другие явно заволновались. И, похоже, уже прокляли эту затею. Но! Так мне казалось, пока не протрубили протяжно десяток здоровенных труб, сигнализируя скорое появление графини!
Мужики на арене замерли, повернув головы к трибуне. Удивительно, но такой ровной шеренги я ещё не видел. Только вот не по ранжиру. Трибуны затихли, только изредка стали доноситься шмыганья носом, покашливания, скрип скамеек, протяжные пуканья, и всё это под сопение ближайших соседей.
А вот и Она. Ахнули тихо на трибунах с такой синхронностью, будто у них коллективный разум вдруг нарисовался, а это их пчеломатка.
Даже дети на коленках замерли, ротики раскрыв и шейки вывернув, чтобы на барышню смотреть.
Женщина поднялась откуда — то снизу и подошла к бортику, который едва доставал ей до пояса, укрывшись в тени навеса.
