Ее предложение об открытии Дворца развлечений для публики привело к его включению в сегодняшнее слушание, включение, как ему сообщили, было встречено людьми с огромным нетерпением и большим волнением. Он делился некоторыми богатствами государства, и именно его хвалили за это.
Она понимала гораздо больше, чем он предполагал.
Она скоро уйдет.
И у него перехватило дыхание, когда острые шипы этого пушечного ядра снова вонзились в его сырую и израненную плоть.
* * *
Тора никогда не видела Рашида в мантии, никогда бы не подумала, что человек, который чувствует себя как дома и так хорошо выглядит в западной одежде, может выглядеть так традиционно, и все же он выглядел именно так.
Его белоснежные одежды и туника под ними были отделаны золотой отделкой, а головной убор перевязан черной лентой, которую на последнем этапе церемонии, заменят золотой лентой, которая сделает его эмиром.
Высокий и широкоплечий, его кожа выглядела так, словно была отполирована солнцем на фоне такого белого цвета, он выглядел великолепно, как будто был рожден в песках пустыни, рожден, чтобы править, и все же Тора могла видеть битву, происходящую в его душе, могла видеть легкую дрожь в его руках, которую он изо всех сил пытался скрыть.
— Тебе не нужно бояться, — мягко сказала она.
— Что? — Он резко обернулся.
— У тебя нет причин бояться.
— Это то, что ты думаешь? Что я боюсь? — Но его голосу не хватало убежденности в словах, и он понял это по тому, как опустил голову и снова отвернулся.
— Ты сильный, — сказала она у него за спиной.
— Ты умный, справедливый и хороший человек, и ты хочешь сделать все возможное для народа Каджарана. Им повезло, что у них есть ты.
Он набрал в грудь воздуха, и его слова, когда они прозвучали, могли быть унесены песком пустыни и горячим ветром.
— Я не был воспитан для этого.
— Но это у тебя в крови. Твой отец...
— Как это у тебя в крови вдруг оказалось, что ты несешь ответственность за благополучие и будущее стольких людей?
— Ты можешь это сделать, Рашид, — сказала она более сурово, чем планировала.
— Тебя бы здесь не было, если бы ты в это не верил. Никто из тех, кто знает тебя, никто здесь, в этом дворце, не сомневается в тебе.
— Как ты можешь, человек, которого я знаю мельчайшую часть своей жизни, говорить такое?
— Потому что я видела, как усердно ты работаешь. Я видела, что более слабый человек ушел бы, а жадный остался бы, даже если эта задача была ему не по силам. Ты совсем не такой.
