Как он мог не отпустить ее? Как он мог держать ее здесь в качестве пленницы и наказывать за собственную слепую глупость? Как он мог ожидать, что она простит его?
Машина поравнялась с самолетом, ее двигатели начали завывать, подъезжая так, что задняя дверь поравнялась с красной ковровой дорожкой, которая была расстелена в ожидании ее, и Карим вышел и протянул руку другому пассажиру. Рашид сглотнул.
Тора.
Выглядит как богиня. В оранжево-желтом одеянии, которое было на ней в тот день, когда они осматривали дворцы Малика.
Прошло всего несколько дней, а казалось, прошла целая жизнь, так много всего произошло, так много было прочувствовано. Он видел, как она поблагодарила Карима, когда он протянул ей руку и забрал ее чемодан, а затем она подняла взгляд, и ее глаза встретились с его. Она перевела взгляд на свои ноги, и его сердце разорвалось надвое.
Ну, а чего он ожидал? Это было не больше, чем он заслуживал. Она сказала ему, что любит его, а он швырнул эту любовь ей в лицо, вдобавок добавив несколько отборных оскорблений.
Назвал себя эмиром? Правителем людей? Он даже не мог управлять своим собственным сердцем и разумом. И если он не мог заставить их действовать согласованно, то, как он должен был управлять страной?
Он мог бы это сделать, если бы рядом с ним была эта женщина. Он мог бы поверить, что это возможно.
— Тора, — сказал он, когда она подошла ближе.
Она наклонила голову, ее глаза были острыми, как кинжалы, даже если их грани казались немного потускневшими от разочарования.
— Провожаешь меня с территории, Рашид? Чтобы убедиться, что я не сбегу со столовым серебром.
— Она протянула к нему руки. — Тебе нужно обыскать меня, чтобы убедиться, что я не сбежала с сокровищами Каджарана, чтобы заложить их, когда вернусь домой?
Он втянул воздух, пахнущий авиационным топливом. Он заслужил это.
— Я был неправ, — сказал он. — И во многих отношениях… я знаю, что никогда не смогу извиниться за всю боль, которую причинил тебе. Но, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что искренне сожалею о том, как обошелся с тобой.
Ее губы плотно сжались.
— Ну, тогда, я думаю, что все в порядке. Что насчет развода?
— Ты будешь уведомлена, когда это будет завершено.
Он видел, что она колеблется.
— Что теперь будет с Атией?
Его поразило, что даже посреди своего личного ада она беспокоилась о его сестре, о которой Тора заботилась больше и была более любящей. Боже, он был полным дураком!
— С ней все будет хорошо. Она улыбнулась мне сегодня вечером.
