— И есть доказательства того, что шейха неоднократно посещала и звонила по телефону в их офис в Сиднее, прежде чем приехать в Каджаран.
— Но она сказала мне, что не имеет никакого отношения к кузену, который живет в Сиднее. Есть ли еще один кузен?
Карим снова поклонился.
— Мне очень жаль, сир. Есть только он.
Хрупкий новый мир Рашида раскололся вокруг него, снова оставив его потрясенным и жестоким, таким же, каким он был, когда узнал о многолетнем обмане своего отца. Но обман Торы ранил еще глубже, потому что она держала его за дурака.
"
"— Дело не в деньгах, — как-то сказала она ему, а сама отправляла это сообщение своему кузену.
Дело было не в деньгах?
Лгунья.
— Значит, ее брат мошенник, — натянуто произнес Рашид. — Без сомнения, именно поэтому ей так срочно понадобились четверть миллиона долларов и еще полмиллиона, чтобы она могла внести за него залог.
— Кажется так, сир.
Рашид закрыл глаза и повернул голову к потолку. Он должен был отдать ей должное, все эти разговоры о том, что деньги ничего не исправят.
Все то, что она скрывала от него, все время утешая его, успокаивая его, делая себя незаменимой для него. Все это время она делала вид, что заботится об Атии, когда теперь оказалось, что все, о чем она беспокоилась, было богатство.
Его богатство.
Предательство окутало его отравленными объятиями. Была причина, по которой он ни с кем не сближался. Была причина, по которой он предпочитал бродить по этому миру в одиночку.
— Карим, как только братья пустыни и их жены уедут сегодня, я хочу, чтобы ты вывел Атию из апартаментов Торы и поставил охрану у ее двери.
С этих пор и до тех пор, пока она не уедет отсюда, шейха находится под домашним арестом.
Карим склонил голову.
— Будет сделано. Мне жаль, сир.
— Почему ты сожалеешь?
— Что настоял на срочности вашего брака, чтобы усыновить Атию.
— Боже, Карим, ты же не виноват, что я связался с Торой. Я выбрал ее. Мне следовало подождать, пока ты найдешь мне подходящую жену.
— Какое-то время я думал, что из нее получится хорошая шейха.
Рашид стиснул зубы. Он думал так же, чувствуя себя еще больше одураченным.
* * *
Тора выпила кофе и йогурт с фруктами на террасе, чувствуя себя счастливее, чем, казалось, когда-либо. У нее болели самые разные места, о которых она и не подозревала, что они могут болеть, и она ничуть не возражала, потому что каждая боль напоминала ей о том, почему это происходит, и каждое воспоминание заставляло ее снова улыбаться.
