Не справлюсь. Ты мне очень нужна.
Подняв руку, я провела ладонью по его щеке. Поймав ее, он поцеловал мои палцы. Столько нежности и тревоги было в его глазах… Зажмурившись от нахлынувших чувств, я обняла его за шею, крепко прижимаясь к сильному мужскому телу.
– Мальчики и девочки, разбираем игрушки. – С этими словами, Дик, вытащив из-под панели управления черный металлический чемодан, распахнул его.
Вот это арсенал!
Уставившись на небрежно сваленное оружие и боеприпасы, я хмыкнула. Не пираты они, значит.
Мирные контрабандисты! Откуда тогда такой внушительный арсенал?
– Айзек, успокой мою душу. Это же для того, чтобы от нападений защищаться?"
"– Увы, куколка, соврал бы, да чревато. Порой лучший груз можно найти на борту падальщиков. Три залпа в упор, один залп в трюм – и добивай уцелевших.
– Значит, все же пираты, – усмехнулась я.
– Нет, мы предпочитаем термин «чистильщики». Но по большей части все же контрабандисты.
Застегнув на все липучки куртку и затянув пояс, чтобы Мумре, высовывающей нос из-за ворота, было удобнее сидеть за пазухой, Ан поправил на голове ушанку и взял два до неприличия длинных бластера.
– Нет, не мой размер. – Сморщившись, он закинул их обратно в чемодан и вытащил черные стволы с синими датчиками на дуле. – То, что надо!
В помещении заметно холодало. Погасшее ядро стремительно остывало. Оставаться на корабле и дальше становилось опасно. Убрав бластеры в объемные карманы, Ан принялся помогать остальным. И, словно так и положено, натянул на меня валенки поверх сапог.
Под его курткой беспокойно копошилась Мумря.
– Маркус, отвечаешь за Ким, – громко отдавал приказы Айзек. – Дик, идешь первым, Ти-си на твоем плече. Не заморозь ее. Ан, прикрываешь. Лидия поедет на моей спине.
– Но я могу ногами… – попыталась возразить я.
– Без «но», – перебил он меня. – Я капитан! Мое слово не обсуждается.
Ухватив меня за подмышки, Дик легко усадил верхом на брата. Мои ноги плотно обхватили талию мужчины.
Обкрутив крепежные ремни от доски вокруг бедер Ким, Дик также усадил ее на спину Мари, почему-то имя Маркус словно растворилось в моем сознании.
Теперь я видела лишь брата.
Моргнув, сама себе напомнила, что он мой психотерапевт.
Я будто забывала все те годы, что просидела в комнате, разговаривая с ним. Стирались фразы, образы…
И вдруг я поняла – что-то изменилось в голове. Появилась легкость.
Оказывается, все это время голова болела, а я даже не замечала этого.
