Засмеявшись, я отправилась к себе сортировать вещи. Что стирать в первую очередь, что во вторую…
Да, будни на корабле оказались куда насыщенней моей прошлой жизни.
Моя каюта напоминала прачечную. Ким, как девушка, умудренная житейским опытом, быстро нашла у Дика моток проводов и натянула их через всю комнату. Теперь на них, что флаги, висели мои рубахи.
Семь в ряд!
Я же, стоя над ними в короткой майке, соображала: а что, если ни одна из рубах не высохнет до утра – в чем ходить-то?
– Ким, а у тебя есть что-нибудь для меня? – не найдя нужного решения, решила я немного понаглеть.
– Надеть в смысле.
– Да, конечно. – Она сунула длинную палку в пустое ведро. – Тряпки – моя слабость. Отдушина. Я вообще не знаю, как при огромном бабле можно иметь нищенский гардероб!
Она ткнула пальцем в мои пестрые рубашечки.
– Мы уже это обсуждали, – проворчала я, чувствуя себя сконфуженно.
– Но это не значит, что я перестала удивляться, – усмехнулась Ким. – Пошли ко мне, приоденем тебя. Приобщиться к высокой культуре шопинга и вникнуть в тонкие материи фешен-индустрии никогда не поздно.
– Во что влипнуть? – не поняла я.
– Ни во что, – хохотнула она. – Ты и так влипла по самое не балуй. А вот в моде научиться разбираться – дело полезное. Надеюсь, ты тут пропишешься надолго и будет мне с кем по базарчикам гулять. Дик не самая лучшая компания, он шмоточник похлеще меня. Вместо того чтобы баловать меня обновками, братец балуется ими сам.
– А Айзек? – не удержалась я.
– А мой старший брат – зануда в этом плане.
Айз предпочитает откупиться от меня кредитной картой. – Ким подхватила ведро. – За мной, мой будущий верный соратник. Я покажу тебе, что значит быть роскошной женщиной.
Пожав плечами, я последовала в коридор за своей вроде как уже подругой.
Ее дощечка плавно скользила над полом. Невольно я подмечала торчащие из рукавов и ворота ее блузки детали экзоскелета. Мое сердце сжалось от сострадания. Она бойкая, живая – и такое несчастье.
– Ким, а тебе действительно поможет операция? – Я не знала, насколько уместны подобные вопросы, но ведь от правды не убежишь.
Она инвалид, и делать вид, что я не замечаю этого, – лицемерие.
– Да, но это охренеть как дорого, – ответила она, не оборачиваясь. – Айзек копит галлы. Я знаю, что именно этим и объясняется наша постоянная экономия на всем. Хотя, если честно, экономит он на себе и Дике. Даже думать не хочет ни о доме, ни о женитьбе. Если бы не мое увечье – у него появились бы деньги на семью.
