Слишком разные, слишком похожие.
Жена вырвала руку и ушла наверх, не глядя на меня и ноутбук. Это теперь моя проблема, и я должен ее решить.
Утром сразу заехал в магазин электроники. Сломанный ноутбук под мышкой. Купил точно такой же. На работе зашел к айтишнику: попросил сделать так, чтобы информация с одной умной машины безболезненно и в полном составе переехала на другую. После полудня отправил к жене на работу курьера. Записку написал вручную, даже сердечки и смайлики рисовал сам:
Прости меня? Поль, я дурак, который очень тебя любит
В офисе был до вечера, поэтому тот же курьер застал меня на месте: он вернулся с запиской.
Простила ?
Поля поцеловала листик. Жизнь, кажется, налаживается. Я люблю жену, и мне не нравилось быть с ней в ссоре. Вчера реально вспылил. Про другого мужа фраза зацепила. Хотелось перебросить через колено и больно шлепнуть по заднице. Сегодня это чувство прошло: злость сменилась потребностью в нежности от Полины. Это не про интим. Не люблю, когда ее взгляд на меня холодной и пустой.
Кажется, что я теряю ее. Что глаза такими навсегда останутся. Этого допустить нельзя. Если Полина разлюбит, то все в принципе потеряет смысл. А насчет клиники… Я помогу ей. Ее проблемы — мои проблемы, и я их обязательно решу.
Я обратился к Давиду. Попросил через свою федеральную покрышку пробить обидчика моей жены. По своим каналам тоже работал. Компромат искал, рычаги давления, слабые места.
— Дава, брат, спасибо, — просматривал одно очень занимательные видео, сброшенное по блату из специальной папочки: такая на каждого, кто когда-то тянул государственную лямку, имелась.
А Ежинский, как оказалось, не только бандитствовал в девяностые, но и государству служил. Чтобы лишнего не болтал, уйдя со службы, о нем хранилась всякая любопытная информация. У меня набралось прилично компромата, чтобы пойти к Антону Павловичу Ежинскому и сделать ему предложение, от которого он не мог отказаться. Я выкупил у него право указывать моей жене, как работать. Выкупил по нормальной, приемлемой для меня цене.
Вечером вернулся домой и положил перед женой документы: доля в уставном капитале ОАО «Эдем» и доверенность на полное управление на имя Полины Сергеевны Загитовой. Нет, я не отказывался от этого куска собственности, но отдавал в доверительное управление жене.
— И что я должна сделать? — спросила осторожно.
Полина по-турецки сидела на диване. Я опустился на пол и погладил ее колени.
— Ничего. Я люблю тебя. Я буду защищать тебя в любом случае.
