— Да, я здесь, — чуть скосила глаза, — просто пока не могу говорить, — и снова на меня переключилась, поправляя наушник. — Марат, у меня совещание: сложный случай, мы штурмуем всем топ-советом, — так она называла своих главных специалистов по красоте и здоровью. — Можно я тебе перезвоню?
— Через сколько?
— Максимум через час, — сексуально прикусила губу.
— А ты где? — услышал голоса. Явно не в номере.
— В больнице, в лобби засела за работу, так и уйти не могу, — неожиданно перед ней появился стаканчик кофе, и принесла его волосатая мужская рука.
— О! — Полина натурально удивилась. — Danke, херр Шолле.
Опять это немецкий хрен!
— Ну все, все, Отелло, — шутливо успокаивала. — Люблю тебя.
Я позвонил детям, вышел во двор и под навесом начал колотить грушу — из немецкого херра дурь выбивал, потом отжимался. Снова душ и невкусный сэндвич, который сам себе приготовил. Полина не перезвонила. Вот зараза.
Я листал список контактов и абсолютно случайно всплыл номер восторженной девы. Камилла. Я нажал вызов.
Ответит или нет.
— Алло? — услышал сахарный голосок.
— Узнала? — надменно бросил. Говорила, что никто не трахал ее так, должна по рычащим интонациям меня вспомнить. Секундная пауза, затем она выдала:
— Нет, извините.
Да блядь! Мое самолюбие и мужское эго полетели на свалку.
— Это Марат.
Если и сейчас не вспомнит, то нахер!
— Марат! — удивленно и радостно воскликнула. — Я так и подумала, но не верила… Вы…
— Свободна сейчас?
— Да, конечно.
— Где живешь? Куда подъехать?
Камилла замялась и рассказала, что снимает студию с девчонками в Черемушках.
— Жду у метро через полчаса. Подготовься…"
"Думаю, она поняла, что нужно быть идеальной, ароматной, без единого волоска. Я собирался, но посматривал на телефон. У моей жены все еще есть возможность удержать меня от блядства, но она не торопилась. Рубашка-поло, джинсы, мокасины, черные волосы уложил назад, брутальную щетину оставил… Полина так и не перезвонила. Стерва.
Я заказал в Редиссоне люкс, шампанское, устриц.
Хочу девочку побаловать и удивить, даже в ювелирный заехал. Я мужчина щедрый, но платить ей чисто бабками — слишком смахивало на проституцию.
На станции «Новые Черемушки» мой Роллс-Ройс выглядел максимально лишним, но Камилла хоть и задержалась, чего я не любил, своим внешним видом компенсировала.
— Я не люблю, когда опаздывают, — бросил и сорвался с места, вливаясь в поток.
— Прости, — капризно надула губы. — Я хотела быть красивой.
Удалось, да.
