Относительно Миланы нужно поставить его на место: у нас тут не бордель. У некоторых людей есть ошибочное мнение, что если они заплатили деньги за какую-то работу, то могут пользоваться и нагибать во всех позах. Это не зависело от количества денег на банковском счете, это именно черта характера. Сколько людей, купивших стаканчик кофе, требовали, чтобы бариста их чуть ли не в жопу в знак благодарности поцеловал.
— Станислав Олегович, — вошел, белозубо улыбаясь. Новиков поднялся, и мы пожали руки.
— Адамович, — хмыкнул он, явно подпитый уже, — у тебя секретарша случайно не шлюха? Недавно с похожей отдыхал… — даже причмокнул.
Вероятно, хорошо прошло.
— Станислав Олегович, в Москве девяносто процентов женщин или шлюхи, или бывшие шлюхи…
— Это верно! — со смешком перебил меня.
— Но мы не в борделе, поэтому не нужно шлепать сотрудниц. Они у меня все умные, образованные, могут и засудить, — говорил с улыбкой, а в глазах сталь. Нужно, чтобы дошло: в моем курятнике не стоит гадить.
— Понял-понял, — поднял примирительно руки.
— Твое не трогаю.
Я не стал оправдываться и рвать глотку, что женат и верен жене. Таким людям не объяснишь, они все своей меркой мерили. А я… На мне, как и на солнце, появились пятна.
— Моя сука-жена звонила, кричала про какие-то фотки, суд и что обдерет меня. Тупая овца. У нас брачный контракт, по которому в случае развода она получает примерно нихуя! Что она ерепенится!
— В нашей стране верховенство права и семейного кодекса. Брачные контракты рассматриваются во вторую очередь.
"
"Новиков прожил с женой пятнадцать лет, нажил детей, дом, имущество, кошки-собаки. Муж гулял всю супружескую жизнь, но последний год вообще перестал скрывать любовниц. Госпожа Новикова подала на развод и требовала свою долю за потраченные годы, за свое время, за воспитание их детей, за быт и семейный очаг. Станислав Олегович крыл жену матом и делиться не собирался.
— Да мне пох, что там у нас в стране. Мне главное, чтобы эта дрянь ушла из моего дома с тем, с чем пришла. А знаешь, с чем она пришла?
Я отрицательно покачал головой, хотя догадывался.
— Ни с чем! У нее даже сисек нормальных не было. Я оплатил ей сиськи-письки-губы.
— Станислав Олегович, с женой ясно, но алименты на детей платить придется. Вы же не будете настаивать на отрицании отцовства?
Дети — это наше благо, будущее, цветы жизни и то, что останется после нас. Я работал с разными людьми и бывало, что искажал закон в свою пользу. Выиграть хотел. Но я не воевал против детей.
