Марат, — Небесный посмотрел на меня чуть более дружелюбно, — ты же понимаешь, что гонять детей жить неделю у нее, неделю у тебя — плохая идея. Когда все устаканится, они сами определяться, как им удобнее.
— Окей, — легко согласился, — пиши в исковом как Поле хочется. Все равно развода не будет.
Небесный только бросил на меня короткий красноречивый взгляд.
— Теперь относительно имущества, — он передал мне список активов, которые можно считать совместно нажитыми.
Мы с Полиной брачных контрактов не составляли, но моя адвокатская контора не попадала под понятие совместно нажитого, потому что в нашем регламенте и уставных документах четко прописаны основатели и партнеры.
Новых членов нельзя ввести, все доли поделены — стандартная практика для такого рода бизнеса. Имущество, ресурсы и люди, чей интеллектуальный труд служил главным источником дохода — тем более не попадал. Мои доходы от бизнеса отца тоже не подлежали разделу, потому что на бумаге я не являлся главным бенефициаром. Все принадлежало Адаму Загитову.
Была недвижимость, машины, вклады и инвестиции. Это хорошие деньги, но они и не сопоставимы с 1/2 стоимости «Эдема». Для индустрии эстетической медицины у него неплохая капитализация. Полине придется согласиться на мои условия, либо терпеть мерзавца бывшего мужа в учредителях. Подлецом я быть умею. Лучше со мной дружить и оставаться моей женой и королевой.
— Дмитрий Александрович, мировое соглашение не актуально в новых условиях, — отдал ему бумагу. — Это мне неинтересно.
— А это? — протянул еще одну бумажку. Банковские документы: мои офшоры на Каймановых островах. Эти деньги в принципе вне юрисдикции Российской Федерации, но их наличие может вызвать большие вопросы у налоговой службы. Это уже отцовские финансовые транши, которые выводил на мое имя. Блядь. — Марат Адамович, нужно договариваться миром. Ну зачем нам проблемы с законом?
— Откуда? — только и спросил.
— Я много лет служил в генеральной прокураторе, забыл? Марат, мы же с тобой вместе погоны примеряли, помнишь?
Я улыбнулся.
Да, было дело. Учились вместе, стажировались в прокуратуре. Небесный тоже не из простой семьи, но было в нем всегда что-то четкое и правильное. Он тяготел к справедливости. Говорили потом, что из прокуратуры ушел именно потому, что нет в нашем государстве торжества независимого правосудия. Все продавалось, все покупалось.
— Ты думаешь, я откажусь от половины ее «Эдема» из-за гипотетической налоговой угрозы? — приподнял бровь.
