Там все понятно… — про их скромную переписку я рассказала. Вера — моя лучшая подруга. Она знала обо мне все! Врачевала мои раны, и физические, и душевные, с двенадцати лет. Она единственная, кроме моих родителей, кто знал про историю с мальчиками, когда мне было десять. Только ей не стыдно открыться…
— Молодая? Красивая?
— А я не знаю, — губы непроизвольно презрительно скривились, — я только ее интимные места и органы видела: рот, грудь, анус, влагалище. Я, блин, кажется меняю профессию! Гинеколог-проктолог!
— В доктора любят поиграть, ну-ну… — Вера посмотрела на меня с сочувствием.
— Поль, если нужно отдохнуть, уехать, послать все к черту… Ну, на время, я подменю, подстрахую, ты же знаешь?
— Нет, Верунь, мне нужно чем-то заняться, чтобы с ума не сойти. Тем более грядут большие проблемы… — прямо на нее посмотрела.
У нас было два учредителя — я и она. Два крупных инвестора с долей клиники: Марат и Семенов. Последний получал свою плошку меда и не лез, а вот мой без пяти минут бывший муж настроен как самый настоящий МУД! Мы с Верой это понимали.
Будет очень тяжело: нужно работать, драться и выступать единым фронтом.
— Разводиться будешь?
— Есть другие варианты? — приподняла бровь.
— Да это я так, уточнить. Заявление подала, адвоката нашла?
— Нашла. Хочу с ним посоветоваться, потом уже действовать. Знаешь, сначала вообще не было сил. Я все время об Ильдаре думаю… Дети рассорились, оба страдают, а я не могу ничего сделать. Их отец мудак, а расхлебывать его дерьмо приходится всем.
— Ты это, Поль, — Вера замялась, — к Максиму сходи, мало ли…
Я закатила глаза. Дожила! На венерические заболевания проверяться пойду. Я чек-ап делала каждый год: весь организм и, конечно, ВИЧ, сифилис, гепатиты. Марата тоже водила много лет, и в этом повела бы, но теперь все. Пусть сам. Ну или восторженная то ли дева, то ли шлюха может начать за его здоровьем следить. А у меня запись к Чатскому: хламидии, гонорея, триппер. Если Загитов наградил меня чем-то и, не дай бог, детей… Многие половые инфекции могли передаваться обычным бытовым путем.
Я на преступление пойду, но отрежу ему яйца. Пусть на стенку повесит и молится на свой нефритовый жезл!
— Иду сегодня, — ответила устало.
— Вообще, конечно, удивительно. Твой Марат такой брезгливый: не сядет, если не убедится, что стул чистый, с одной бутылки не выпьет, бокал чужой даже в руки не возьмет. Он же только твою еду ест! Помнишь, пикник устраивали?!
Да, есть такая история.
