– Заявляют, что университет не имеет аккредитации на эту злополучную специальность, что я превысила должностные полномочия и нанесла ущерб городу аж в размере полумиллиона долларов! Представляете?
– Нет, – качнул головой Антон.
– Есть у нас и аккредитация, и полномочий своих я не превышала. Да только никто нас не слушает. Вот и приходится добиваться приема у министра.
– Ничего, все у вас получится, – заверил ректора Антон, а сам мимолетно подумал, что в иные времена он наверняка бы проникся сочувствием к женщине и предложил свою помощь в деле борьбы за справедливость.
Мысль мелькнула и исчезла, не оставив следа.
Антон еще посидел немного в купе, потом лег спать. Даже предчувствие перемен в своем положении и ожидание встречи с женой и детьми (надо их непременно навестить!) не всколыхнули, как прежде, его эмоциональную сферу. Каждый раз, как он начинал думать о тех или иных самостоятельных шагах, которые можно будет предпринять, перед глазами возникал призрак монаха Марциана, качающего пальцем с черным ногтем, и все благие намерения испарялись как дым.
Поезд прибыл на Ярославский вокзал Москвы в семь утра.
К Антону, озиравшемуся у вагона, подошли два накачанных (просто горы мышц!) парня в спортивной форме, длинноволосый и коротко стриженный.
– Громов? – неожиданно тонким голосом осведомился длинноволосый.
– Он, – лаконично ответил Антон.
– Чапай за нами на полусогнутых.
Антон оглянулся на выходивших из вагона маму с дочкой, помахал им рукой.
– До свидания.
Желаю добиться своего.
– Спасибо, – улыбнулась Татьяна. – Пусть и у вас все будет хорошо.
– Чего застрял? – повелительно бросил обернувшийся амбал-стриженый, угрюмый и чем-то недовольный. – Ходчей костыли переставляй.
Антон смерил его взглядом.
– Мышцами-то не играй, мисюра, кафтан треснет.
– Чо ты вякнул?! – удивился амбал. – Давно не космыряли?
– А ты попробуй, – «нехорошим» тоном предложил Антон.
Встречающие переглянулись.
Длинноволосый, с жидким голоском, шагнул к Громову, схватил за плечо, но почему-то промахнулся.
Снова попытался вцепиться пятерней в плечо Антона и снова промахнулся. На его твердокаменной физиономии проявилась морщинка, означавшая, очевидно, удивление.
– Шагай вперед, лоб дешевый, – продолжил Антон с иронией, – и не кати масть, едалы береги. Понял?
– А?! – снова удивился длинноволосый, глянув на своего напарника. – Миха, этот карась залетный понты бутит! На «понял» нас взять хочет! Да я тебя!..
