Накрыты Пушкинская площадь – сбыт анаши, гашиша и марихуаны, Манежная и Лубянка – синтетика, «винт», «марки» и лекарственные «колеса», Цветной бульвар, Патриаршьи пруды, Чистые пруды – гашиш, «грибочки», таблетки, Воробьевы горы, Поклонка – марихуана…
– Хватит, все понятно, надо срочно убрать из центра всех поставщиков, система должна работать без сбоев.
– Сделаем. Еще один удар по нашей системе готовит Дума. В соцкомитет поступил материал с анализом коррупции в России на всех уровнях. Правые схватились за него, как за мешок с золотом, и намерены предать гласности.
– Они с ума сошли? – удивился Балабонов. – Глава соцкомитета Яблинский – наш человек!
– Не знаю, у меня на руках только факты.
– Выяснить и доложить! Если это его идея – замочить в сортире! Что в материале?
– Да вся система практически. Все госслужбы, наиболее активные в собирании взяток: ГИБДД – на первом месте, вузы, суды, органы регистрации по месту жительства, военкоматы, агентства по устройству на работу и так далее.
Алексей Ридигерович пригладил ладонью волосы на затылке.
– Кажется, я догадываюсь, чьих рук это дело.
– Чьих?
– Не догадываешься? Давай с трех раз.
– ВЧК.
Балабонов кивнул. Под аббревиатурой ВЧК подразумевалась Вечевая чрезвычайная служба русского Рода, доставившая сети Морока и Черному Вею лично немало неприятностей.
– К сожалению, нам так и не удалось внедрить в их ряды своего человека.
– Надо срочно задействовать чемора.
– Хрисанф стар, ему пора на покой.
– Ничего, послужит еще. Смог же он восстановить Врата.
– Вызвать его?
– Я сам вызову. В апреле в Калуге состоится очередной Сход Союза славянских общин, который будут охранять дружинники ВЧК, надо будет просочиться туда и заморочить одного из дружинников. Хрису это вполне под силу.
– Обычно руководит охраной таких мероприятий кто-нибудь из Витязей.
– Ну и что?
Дехкиев пожал плечами.
– Витязи чуют наших оперов за версту и не проиграли еще ни одного открытого боя.
– Это всего лишь означает, что мы плохо готовим своих бойцов.
Сход возьми под личный контроль, да и я помогу. Пора браться за ВЧК всерьез.
– Как скажете.
– Что у тебя по «внутренникам»?
– Мы потеряли одну из ячеек «Хисб-ут-Тахрира» в Тобольске. Я не смог помешать следствию, местные оперативники из антитеррористического центра оказались проворнее. Через две недели суд.
– Что так быстро?
– Тобольский прокурор торопится заявить о себе с целью пойти выше.
