Но на Антона набросились сразу трое и уложили лицом вниз на дощатый, грязный пол помещения.
– Возражений нет, – сказал капитан равнодушно. – В камеру его.
Антона подхватили под руки, повели из дежурки по коридору с ядовито-зелеными стенами, втолкнули в КПЗ. Дверь с лязгом захлопнулась за его спиной.
Антон выпрямился, держась за пульсирующий болью затылок. На него смотрели шесть пар глаз, принадлежащих задержанным. Трое выглядели так же, как он: помятые, небритые, неухоженные, с вурдалачьими физиономиями. Молодой парень, бритый наголо, в кожаном «прикиде» с цепями и бляхами, лежал на топчане в ботинках.
В ногах у него сидела размалеванная девица в коротком платьице и курила, картинно выпуская дым. Еще один обитатель КПЗ – породистый старик в белом костюме – сидел на другом топчане и читал газету.
– Талан на майдан, – улыбнулся один из небритых; только сейчас Антон заметил, что все трое играют в карты. – Пришивайся. Шпилить в стиру умеешь?
Антон поискал глазами место, чтобы сесть, не нашел, молча сел в угол камеры.
За что его задержали, он не знал, однако был уверен, что все выяснится, сосед расскажет, как было дело, и его наутро выпустят.
– Эй, фазан, к тебе люди в лоб ботают.
Антон закрыл глаза, расслабляясь.
– Не уважает, паскуда, – удивился предлагавший Громову поиграть в карты. – А не потрюмлить ли нам эфтого ишака?
Двое картежников встали, подошли к Антону, один ткнул ему в ногу носком жеваного ботинка.
– Ты, понтяра, по какому делу канаешь?
– Не приставайте к нему, – проблеял старик в белом.
– Видите, человек не в себе.
– Заткнись, бабай, не встревай в канитель. Эй, фофан. – Новый тычок ботинком в ногу. – Застрял, что ль?
Антон не ответил.
– Во падла! С ним по-вялому бухтят, а он сопит и не питюкает!
Носок ботинка больно врезался в голеностоп.
И у Антона лопнуло терпение.
Первым к нарам улетел мужик, трижды ударивший Громова по ноге. Вторым Антон уложил его напарника, вооруженного кастетом. Почему его не обыскали милиционеры, сажая в камеру предварительного заключения, было непонятно.
Третий игрок в карты, самый медлительный и самый здоровый, въехал в ситуацию только после того, как его коллеги успокоились в разных позах на полу камеры. Однако мозгов у него было немного, чтобы понять и оценить противника, поэтому он тоже полез в драку и получил два удара, которые заставили его заорать от боли и окосеть, схватившись за промежность. Антон толкнул его пальцем в лоб, и здоровяк упал на спину, едва не сбив с топчана старика в белом.
