Но тут же выскочил вновь головой Зверя, но уже поменьше высотой, провалился в яму и, покачавшись так туда-сюда, успокоился.
Дехкоев смотрел на это проявление магических сил бесстрастно, щуря и без того узкие глаза. Он уже привык к демонстрации колдовских возможностей своего господина.
Хрисанф тоже казался спокойным. На его иссеченном морщинами лице ничего нельзя было прочитать.
Конечно, охранники тайного склепа с Вратами Морока удивились бы, узрей они то, что охраняют. Но спецназовцы «Стикса» были заморочены и не горели желанием заглянуть в бункер.
Балабонов повернулся к Хрису.
– Кого ты назначил ответственным за ликвидацию мешающих мне людей? – Голос Черного Вея был тих и слаб, как воздушное дуновение, но после каждого произнесенного им слова по бункеру проносилось щелкающее металлическое эхо.
Хрисанф поджал губы.
– Служителя Марциана.
– Вызови его сюда.
– Он ждет наверху…
– Вызови! – Слово прозвучало как выстрел.
Хрисанф вздрогнул, бледнея, поднес ко рту уморь:
– Марци, спустись ко мне.
Балабонов отвернулся, обошел постамент с плитой Лика Беса, о чем-то размышляя. Через три минуты появился еще один монах, который способствовал выходу Антона Громова из СИЗО Костромы. На лице его с аккуратной черной бородкой и чувственными губами застыло выражение высокомерной уверенности в собственном величии. Он остановился перед заместителем главного милиционера страны, слегка кивнул.
– Звали? – Монах подумал и добавил: – Наместник?
На мгновение глаза Черного Вея и служителя культа Морока встретились.
Марциан переменился в лице, открыл рот, но сказать ничего не успел.
Балабонов вдруг сделал выпад зонтиком, словно шпагой, так быстро, что монах-колдун не отреагировал. Зонтик проткнул его насквозь! Крылом алой птицы ударила струя крови! Точно с такой же скоростью Черный Вей выдернул зонтик из тела Марциана. Кровь брызнула веером!
Монах побелел, посмотрел на дымящуюся дыру в груди, перевел взгляд на господина. Затем глаза его помутнели, ноги подкосились, он упал.
– Идиот! – гулким голосом проговорил Балабонов, глядя на недолго дергавшееся тело с презрением. – Он почти сорвал наши планы! Кто позволил ему привлечь к делу этого бывшего гэрэушника Громова?
– Вы, наместник, – поклонился Хрисанф, пряча в глазах злобно-торжествующий огонек.
– Когда?!
– Я докладывал вам об инициативе Марци, вы согласились.
Балабонов провел ладонью по лицу, хмурясь.
– Не помню… впрочем, неважно. Мне доложили, чем он занимается на службе.
