Данила почувствовал странный удар по голове – изнутри, будто там взорвалась газовая граната, но сознания не потерял, автоматически переходя в состояние резонансной готовности к бою, как учил его Нестор Будимирович.
– Уходите! Я вас не звал!
Молодой верзила в дурацкой шапке-кепке бросил на старца глумливо-вызывающий взгляд.
– Хамит богомаз! Придется укорот дать. Не возражаешь, святый отче?
– Делай дело, – буркнул старик, озираясь. – Надо будет посмотреть, что он успел намастерить.
– Отрок подраться хочет, дадим ему шанс?
– Уходите! – повторил Данила, сжав кулаки.
– Щенок! – нехорошо улыбнулся незнакомец в кепке. – Знал бы, с кем имеешь дело!
– Кончай ваньку валять, Ефим! – недовольно сказал горбун в рясе. – Торопиться надо, неладное чую.
– Я только дам ему урок, – сказал парень и прыгнул к Даниле, намереваясь ударить его в голову.
Но удар цели не достиг. Художника в этом месте уже не было. Он оказался в метре слева и мог бы ответить, но не стал этого делать.
Проговорил глухо:
– Вы не имеете права…
Спутник монаха снова бросился вперед, размахивая длинными руками с растопыренными пальцами, но снова промахнулся. Отскочил, растерянный, разозленный и недоумевающий.
– Ах ты, курва сопливая!
Данила вовремя заметил движение руки противника, метнулся вправо-влево, «качая маятник», и сорвавшаяся с перстня парня молния миновала его, разнесла стеклянный графин на столе.
Данила замер, глядя то на осколки стекла, то на верзилу в кепке.
Тот ощерился, снова выбросил вперед кулак со змеиным перстнем, и хотя Данила ждал этого – на уровне подсознания, все же с великим трудом увернулся от новой фиолетово-зеленой молнии, вонзившейся в стену рядом с висевшими на ней фотографиями. Однако она пролетела так близко от головы, что щека, ухо и часть шеи Данилы онемели. Пахнуло жутким холодом."
"– Вот же прыткий иконописец попался! – Парень в кепке выругался. – Придется мочить по-серьезному.
Монах, разглядывавший висевшую на противоположной стене горницы, между окнами, небольшую икону с изображением богини Макоши – творение рук Данилы, оглянулся.
– Обойдись без шума, Ефим. Нам он ни к чему.
– Щас я его уложу!
Молодой спутник монаха вытащил из-под полы куртки крест в форме недокрученной свастики, поднял перед собой.
– Ну что, щенок, ты и с этим справишься? Именем Того, Кто Придет…
Договорить он не успел.
