Что это с ним?
– А пусть сам расскажет. – Илья поднялся, похлопал Антона по плечу. – Ему есть чем похвастаться. Не сиди пнем, мужчина, я точно знаю, что язык у тебя есть. Ума нет, как и у меня, а язык есть. Начинай, дружище, и спокойной ночи всем. До свидания, Лера.
– Я тоже пойду… – встал Антон.
– Сиди! – жестко сказал Илья, толкнув его обратно в кресло, посмотрел на Валерию. – Найдется для него место переночевать?
– Что ж он сам спросить не может?
– Гром!
Антон вздрогнул, беспомощно глянул на жену, и глаза его стали совсем насчастными.
– Лера, я… понимаю… я все эти годы… как дурак… можно, я останусь?
Валерия нахмурилась, оценивающе разглядывая мужа, повернула голову к Илье.
– Он не пьет! – поспешно добавил тот.
Она улыбнулась.
– Странно все это… сам бы он не пришел, ведь так? Это ты его заставил.
– Нет, – с трудом выговорил Антон, – пришел бы…
Илья еще раз похлопал его по плечу, пошел к двери.
– Прощайте пока, мальчики и девочки, надеюсь, вам есть что вспомнить.
Выходя из подъезда, он посмотрел на освещенные окна квартиры Громовых на третьем этаже, глубокомысленно проговорил:
– Получить прощение всегда легче, чем разрешение… Хотя сказано это было совсем по другому поводу.
"
"Дома Илья несколько раз порывался позвонить Валерии, но так и не решился, боясь разрушить возникшую хрупкую связь меж супругами. Вспомнив об этом, он бросил взгляд на часы: четверть восьмого, еще рановато для субботы, но терпимо, – и набрал номер Громовых. Трубку взяла Валерия.
– Доброе утро, – сказал Илья без особого раскаяния, – не разбудил?
– Меня – нет, – тихо ответила женщина.
– А он?
– Спит.
– У вас все… нормально?
– Не знаю, у кого это «у вас», а у меня нормально. У него же, насколько я успела понять, как раз все ненормально.
– Ничего, главное не оставлять его одного. Он сам все поймет и возьмется за ум. Помоги ему, Лера, ему очень тяжело.
– Обойдусь без советчиков, – сердито сказала Валерия. – Потом поговорим, а то дети проснутся.
Она повесила трубку, а Илья, улыбаясь, постоял еще с трубкой в руке, понимая, что Валерия лукавит.
Она приняла мужа, иначе не оставила бы его в квартире после объяснения.
– Вот и пойми вас, подруги жизни, – осуждающе покачал головой Илья. – То вы за пустяковые провинности готовы убить, то прощаете преступления. Или прав классик? Женщины созданы для того, чтобы их любили, а не для того, чтобы понимали.
Поколебавшись немного, он набрал номер Данилы:
– Доброе утро, абитуриент.
