И теперь он не просто лупил, а буквально разделывал боевика, хотя разница в силе и умениях была очевидна."
"Гронж был сильнее и опытней, но Джим лидировал. Делал какие-то странные и совершенно неожиданные для боевика вещи. Работал не только магией воздуха, но и телом – бегал, кувыркался, скакал.
В какой-то момент я перестала орать и просто залюбовалась. Здесь и сейчас хлипкий трусоватый парень открывался с совершенно иной стороны. Ботаник был крут!
Даже тощий торс значения уже не имел. Джим вызывал восхищение и выигрывал.
Лишь в самом конце Гронжер смог сосредоточиться и создать огненный шар достаточной концентрации.
Учитывая, что Джим работал стихией воздуха, этот самый воздух подхватил огонь и на долю секунды пламя полыхнуло слишком сильно. Так, что Джим, опять-таки ненадолго, утратил концентрацию – в результате бой завершился вничью.
Но это была всё-таки победа. Вот хоть убейте, а победа!
Весь первый курс визжал и махал руками, старшекурсники со стихийной специализацией тоже радовались, под куполом творилось непойми что.
Триумф! Адреналин! Истинное удовольствие!
На этой позитивной ноте наше небольшое приключение должно было завершиться, но…
– Шухер, – прошелестело над толпой, странным образом перекрывая все крики. – Преподы.
И тут началась совсем другая «игра»…
Бокалы, пиво? Увы, всё ценное пришлось бросить. Мы кинулись врассыпную, выпрыгивая из-под светлого купола в тёмный холодный парк.
Лично я срывалась в побег вместе с Психом, но мы сразу напоролись на самого неприятного из магистров – на Грэмса.
Вздрогнули и, как зайцы, бросились в разные стороны. Я осталась одна.
К счастью, я успела набросить капюшон плаща, меня вроде не опознали, но уровень паники взлетел до неба. В ушах набатом гремело злобное: «Стоять! Адептка, стоять!»
Только подчиняться Грэмсу я не собиралась. Прыгнула вбок, протаранила какой-то куст, и тут случилась новая неожиданность – я врезалась. Со всего маху налетела на что-то твёрдое и большое.
Но дальше – хуже! Это твёрдое схватило меня, прижало и приказало:
– Молчи!
Миг. Ощущение чего-то тёплого, накрывающего целиком, а потом рядом, буквально в сантиметре, мелькнуло перекошенное лицо Грэмса. Однако меня магистр не заметил. Того, кто сцапал и укутал в нечто тёплое не заметил тем более, и я уже знала почему.
Я знала, и испытывала смешанные чувства. С одной стороны – огромная, безграничная радость, а с другой… хотелось заплакать от обиды.
