Но мою маму он уважал и боялся. Однажды она взяла его за шкирку и толкнула с лестницы. Он сломал ногу, месяц пролежал в больнице на вытяжке, и это время для тёти Розы и детей было самым счастливым и спокойным.
Мама советовала ей развестись. Не губить свою жизнь и подумать о детях. Но тётя Роза пожалела мужа в гипсе и пустила домой.
Перед мамой она оправдывалась:
- Зинаида Артёмовна, ну куда он пойдёт? Весь больной, слабый, только бомжи и примут. А там через полгода, глядишь, и помрёт от какого-нибудь суррогата.
- Ой, Роза. Дура ты, честное слово. Всё здоровье угробишь с этим охламоном, и у парней перед глазами плохой пример. Ладно бы девки у вас были, но ведь мальчишки.
Запомни: ребёнок учится тому, что видит у себя в дому. Вот какого отца они видят, такими и станут.
Роза махала на маму рукой и продолжала горбатиться на двух работах – уборщицей в нашем доме и поварихой в детском саду, таскать домой сумки с продуктами из садика, терпеть побои оклемавшегося мужа.
Позже сыновья выросли, закончили ПТУ, сходили в армию и тоже стали пить и поколачивать мать, когда она не девала денег на водку.
Отец умер от сердечной недостаточности после очередного запоя.
Тётя Роза жалела, что в своё время не выгнала пьяницу, но было поздно, поезд ушёл. Испортила жизнь и себе, и детям…
Так вот, пьяных я боялась, и когда Руслан открыл дверь в мою комнату, притворилась спящей, закрыв глаза и едва дыша.
Тело вспомнило, какого это – сжиматься в комочек от страха. Хотеть в туалет, и не позволять себе пойти, словно кто-то может схватить и ударить.
Сафин стоял в проёме и не решался сделать шаг. Сквозь ресницы я видела свет из коридора и его тень на полу.
Но вот он качнулся и я вздрогнула.
Не знаю, увидел он это движение или решил меня разбудить, но Руслан вошёл, закрыл дверь и сел на край кровати.
От него пахло сигаретами и алкоголем, женскими духами и ещё чем-то опасным, резким, незнакомым.
- Не спишь? - спросил неразборчиво, язык у него заплетался.
Я застыла и перестала дышать.
Просто не могла сделать от страха вдох, и всё тут.
- Знаю, что не спишь, Веррра! А я всё время думаю о тебе. Вот что в тебе такого, чтобы я думал? Баб у меня до хрена, бери любую и трахай куда захочешь, но нет. Думаю о тебе… Представляю в своей койке. Потную. Распластанную. Стонущую и кончающую раз за разом…
Он говорил, а я ещё больше сжималась, понимая, что эти фантазии мужчина легко может воплотить в жизнь.
Тело становилось всё меньше.
