Я еще подумала, надо же, молодая девчонка, студентка, а словно Баба-яга, ну неужели трудно рот в порядок привести, противно ведь!
– Дальше! – в нетерпении воскликнула я.
– Все, провал полный, словно одеяло накинули, – расстроенно забубнила Лика, – вот странность.
– Ты газировку пила?
– Да.
Пару секунд мы смотрели друг на друга, потом Лика тихо спросила:
– Ты полагаешь, там было что-то? Типа снотворного?
– Очень похоже на то. Почему не рассказала следователю об этой ситуации?
– Объясняла уже, как в тумане была, ничего не соображала, словно заводная игрушка, та тоже ходить умеет, а соображать – нет, – огрызнулась Лика.
– Ну и ну!
– Знаешь что, – я решительно встала со стула, – ты об этом никому не рассказывай, не нравится мне эта история и никогда не нравилась. Поверить трудно, что ты могла утопить Евгения.
– Мне самой дико! – прижала руки к груди Лика.
– Зачем тогда призналась?
– Не знаю! Не помню! Ну плохо соображала. Меня спрашивают, голова сама кивает."
"Оставалось лишь удивляться, каким образом Лику посчитали вменяемой.
Хотя наши специалисты по этой части не вызывают у меня никакого доверия. В годы советской власти именно сотрудники НИИ имени Сербского признали по указанию коммунистических властей многих диссидентов сумасшедшими и отправили их в психиатрические клиники, где несчастных старательно «лечили» инъекциями и таблетками. В результате этих манипуляций кое-кто из бедняг и впрямь лишился разума. Самое интересное, что многие из этих «врачей» до сих пор трудятся в вышеназванном учреждении и даже считают себя доками в своем деле.
– Ты сиди спокойно, – продолжила я.
– У меня есть альтернатива? – хмыкнула Лика.
– Не дури, не пиши никому писем, не рассылай жалобы.
– Ага! – взвилась Лика. – Спасибо тебе, конечно, что приехала и заставила меня вспомнить, как обстояло дело, но я не собираюсь мотать тут срок. Меня опоили, я никого не убивала. Одно не пойму, зачем поменяли платье? Прямо сейчас пойду писать заявление!
Я покачала головой:
– Не глупи. Если дело обстоит именно так, как кажется тебе и мне, то не дам за твою жизнь и рваного доллара.
– Это почему?
– Потому, что некая личность, задумавшая и спланировавшая преступление, сейчас абсолютно спокойна. Она или он уверены, что ты ничего не помнишь, если начнется шум, пересмотр дела, пойдут круги по воде… Тебя обязательно убьют.
– И мне теперь сидеть тут десять лет! – взвилась Лика.
– Нет, давай я потихоньку разведаю, что к чему, попробую отыскать эту студентку, торговавшую колой.
