Мы дарили Лике в разное время постельное белье, столовое серебро, СВЧ-печь, стиральную машину, хрустальные фужеры…
– Надеюсь, нам дадут вкусно поесть, – шепнула Манюня, одергивая платье, – терпеть не могу юбки, как только другие в них ходят, вечно они задираются…
– А ты купи не в облипку, а нормальный размер, – съехидничала Зайка, вертясь перед зеркалом, – все хочешь стройнее казаться, вот и обтягиваешься, между прочим, зря, тоньше выглядеть не станешь!
Я вжала голову в плечи. Так, сейчас начнется! Маруська налетит на вредную Зайку… Но Маня уже миновала период подростковой непримиримости.
Изящно подняв одну бровь, она спокойно ответила:
– Да, наверное, ты права, нужно купить платье пошире, я расту безостановочно, в следующий раз возьму себе сороковой размер, кстати, Заюшка, ты какой носишь?
– Тридцать шестой, – с удовольствием ответила Ольга. – Позавчера приобрела это платье и очень довольна: из тридцать восьмого просто выпала.
И она продолжила процесс любования собой.
– Боюсь, ты фатально ошибаешься, – вздохнула Маня.
– Не хотела тебя расстраивать, но ты толстеешь очень даже заметно, вон какие на боках жирные складки.
– Где? – в тревоге изогнула неправдоподобно тонкую талию Зайка.
– И размер этого платья сорок два.
– Ты с ума сошла! – подскочила Ольга. – Тридцать шесть!
– Да нет, сорок два! Посмотри на лейбл.
Зайка понеслась в туалет, Маня преспокойно принялась поправлять волосы. Через секунду растерянная Ольга возникла передо мной.
– Действительно, сорок два, но как же так? В магазине меня уверяли, что размер тридцать шестой…
– Так продавцы вечно стараются покупателям угодить, – невинно ответила Маруська, – вот и врут в глаза.
Извини, но ты толще меня, смотри, на моей юбчонке, хоть она и впрямь чуток тесно сидит, висит ярлычок – тридцать восемь, а у тебя – сорок два.
– Кошмар, – пролепетала Ольга, – я этого не переживу.
Глаза Зайки начали наливаться слезами, я с подозрением взглянула на Маню. Ольга значительно изящнее своей золовки, что за чертовщина произошла с ярлыками – непонятно.
– Эй, все за стол садятся, – крикнул Виталий Кропотов, – хватит вам у зеркала вертеться. Ольга, чего такая грустная? Твоя дурацкая передача на телике наконец накрылась медным тазом?
– Типун тебе на все места, – подскочила Ольга, – мы цветем.
– Значит, скоро заколоситесь, а потом сгниете, – удовлетворенно подытожил Виталик.
Ольга сжала зубы и прошла в зал.
– Что ты сделала с ярлычком? – не удержалась я.
Маня захихикала.
