– Да что ты, – замахала я руками, – сильно сомневаюсь, что в свете последнего бракосочетания Ликуся захочет опять затевать свадьбу.
– Ты плохо разбираешься в людях, – заявила Ольга и убежала.
Я спустилась на первый этаж, наткнулась на валяющуюся на ковре в холле сумочку Лики, поколебалась немного, потом открыла ее, вытащила записную книжку, нашла нужный телефон и набрала номер.
– Абонент находится вне действия сети, – заявил бесстрастный женский голос.
Значит, это мобильный аппарат. Никаких других цифр на строчке не было.
Я решила пойти в столовую и спокойно выпить кофе, но тут раздался звонок.
– Дарья Ивановна, – воскликнул незнакомый голос, – это из Ветеринарной академии беспокоят.
– Что случилось? – испугалась я.
– Не волнуйтесь, – стала успокаивать меня женщина, – ваша дочь Маша сейчас должна находиться на занятиях в кружке «Юный ветеринар»…"
"– Да, – перебила я ее, – а в чем дело?
– Похоже, она заболела, температура поднялась, тошнота.
– Уже еду! – выкрикнула я и, забыв причесаться, полетела в гараж.
Маруська лежала на диване, около нее с встревоженным лицом стоял Федор Сергеевич, милейший дядька, руководитель кружка. Маня ездит в академию не первый год, и я великолепно знаю Федора Сергеевича. Он замечательный педагог, искренне влюбленный в свое дело, но человек он со странностями.
Увидав меня, преподаватель заявил:
– Родись девочка собакой, я четко поставил бы сейчас диагноз: пищевое отравление.
– Отчего вы пришли к такому выводу? – спросила я, глядя на бледную молчаливую Маню.
Похоже, дело плохо. Даже с очень высокой температурой девочка, как правило, болтает без умолку. Если Машка потеряла дар речи, надо немедленно вызывать «Скорую помощь».
– Тошнота, переходящая в рвоту, – принялся перечислять симптомы Федор Сергеевич, – озноб, бледность кожных покровов…
– Шаурма, – еле-еле выговорила Маня.
– Что, котеночек? – наклонилась я над ней.
– Съела утром, перед занятиями, шаурму из курицы, – прошептала Машка, – очень захотелось, купила в ларьке перед школой.
Я схватилась за телефон. Шаурма из курицы, да еще приобретенная на улице! Тут возможно все, что угодно, – от сальмонеллеза до холеры.
Федор Сергеевич всплеснул руками:
– Марья! Как ты могла! Слопать бог весть какую гадость, приготовленную грязными руками! Ни одна собака, я имею в виду, конечно, животное при хозяине, не позволит себе подобного.
Маня молчала, потом она прошептала:
– Дайте тазик.
Я мигом протянула ей эмалированный лоток, стоявший около дивана.
